‡
Как только спина касается мягкой кровати, я резко принимаю сидячее положение и тянусь к руке Эшли.
Я не понимаю, как мы общаемся без слов, однако я чувствую все, что чувствует она.
Ее пальцы переплетаются с моими, а в ее улыбке — слезы.
— Ты вернулся.
— Я всегда буду возвращаться ради тебя.
Для меня нет слов правдивее. Несколько долгих мгновений мы просто смотрим друг другу в глаза.
— А я думал, ради меня, — шутит Хью.
— Пошел ты, — говорю я, но в моем тоне нет сарказма. Хотелось бы думать, что я вернулся бы и без его помощи, но когда он протянул ко мне руку, я почувствовал его сожаление и стремление спасти меня. Устные извинения никогда бы не тронули меня так, как эта мимолетная связь.
Мы быстро переглядываемся, прежде чем я начинаю искать Джека глазами. Он всегда говорил, что я ему небезразличен, но я никогда в это по-настоящему не верил. Теперь я почувствовал его любовь ко мне. Он видит во мне брата, как и всегда утверждал.
Он любит Шерил… по-другому, но она значит для него не меньше. Я не знаю, как они познакомились, но я понимаю, что теперь они связаны. Она принадлежит ему, а он ей.
Мы обмениваемся кивками.
— У нас нет на это времени, — более взрослая версия Эшли подходит ближе к кровати с прозрачным пакетиком жидкости в руке. Я смутно помню ее по предыдущей встречи, но понимаю, что это мать Эшли.
Авторитетным, не терпящим возражений тоном она говорит:
— Я собираюсь поставить тебе капельницу. Это большая доза антибиотиков. Нам нужно ввести их в тебя, прежде чем твое тело снова начнет бороться с самим собой.
Эшли отпускает мою руку и встает, давая мне пространство.
— Все в порядке, Рэй?
Я протягиваю руку.
— Сделай это.
Мгновение спустя из одной моей руки торчит игла, а на столбике кровати висит пакет с лекарством. Мать Эшли проверяет мои глаза, пульс и температуру. Словно обсуждая погоду, она говорит:
— Рэй, меня зовут Лорен. Если тебе станет холодно, скажи мне, — она достает шприц и берет кровь из другой моей руки.
Когда Лорен отходит, чтобы убрать пробирку с кровью, Эшли садится рядом со мной, достаточно близко, чтобы я мог чувствовать тепло, исходящее от ее тела, но все еще слишком далеко. Я переношу свой вес, и ее бедро прижимается к моему.
— Нетерпеливый, — беспечно говорит она.
Я подмигиваю ей.
— Ты даже не представляешь, насколько.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она.
— Удивительно, но не дерьмово.
Мы снова беремся за руки.
— Надеюсь, это сработает.
— Я тоже.
В комнате воцаряется тишина. Хью обнимает Мерседес сзади. Джек притягивает Шерил к себе и прижимает. Мать Эшли возвращается и встает рядом с кроватью. Все взгляды устремлены на меня. Они ждут знака, что мне станет либо лучше, либо хуже.
Я тоже.
В прошлом я бы сказал, что меня устроит любой исход, но не теперь, когда мне дали второй шанс.
И почему? Понятия не имею.
Несмотря на все, через что я прошел, я все еще здесь.
Рука Эшли снова находит мою, и я улыбаюсь ей. Я здесь из-за нее. Какая красивая, храбрая женщина. Она не верит в нас так сильно, как я, но это изменится. Нам суждено быть вместе. Я не возражаю, если потребуется время, чтобы убедить ее в этом.
— Возможно, я не умру, — беспечно говорю я.
— Слишком рано, чтобы эта шутка казалась смешной, — отвечает она с легкой улыбкой.
Ее мать снова подходит ко мне.
— Пульс ровный. Температуры нет.
Я сгибаю руку с пальцем, который изо всех сил пытается зажить. Боли нет. Полный диапазон движений.
— Работает.
Эшли изучает мое лицо.
— Первые два раза тебе с каждой минутой пребывания здесь становилось только хуже. Ты вообще чувствуешь что-нибудь странное?
Я хмурюсь.
— Кое-что.
Ее рот приоткрывается, чтобы задать вопрос, но я наклоняюсь, овладевая ее ртом. Меня не волнует, что у нас есть зрители.
Она важна для моего выживания так же, как воздух.
А поцелуй… Я стараюсь быть нежным, но мне этого не хочется.
Ее губы неуверенно касаются моих, и так чертовски приятно прижиматься к ней, что я мог бы жить этим моментом вечно. Я хочу поглотить ее, когда мы останемся наедине.
Ее мать бормочет слово, которое я пропускаю мимо ушей, но прерываю поцелуй. Наверное, не стоило этого делать, но все же я встречаюсь с ней глазами. Лорен внимательно наблюдает за мной, и взгляд, которым она одаривает меня, ясно дает понять: если я причиню боль ее ребенку, она убьет меня, даже если только что спасла.
Послание принято и заслуживает уважения.
