Уиллоу, кажется, даже не замечает этого. Я беру все под контроль как раз вовремя. Моя девочка выгибает спину и выкрикивает мое имя. Звук прорезает тихий, неподвижный воздух. Ее лоно сжимается вокруг меня, словно хочет выжать из моего члена все, что в нем есть, и этого достаточно, чтобы вызвать мой собственный оргазм.
– Ох, черт, – стону я.
Я резко останавливаюсь, сворачиваю на обочину и глушу двигатель. Как только мои руки больше не нужны на руле, я кладу их ей на бедра и трахаю ее, несколько раз сильно толкаясь внутрь. Я заполняю ее так глубоко, как могу, а после мощно кончаю, издавая хриплый стон.
Уиллоу прижимается ко мне, тяжело дыша, а я утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи. Я чувствую, как колотится ее сердце и дрожит тело, и горжусь тем, что именно я сделал это с ней.
Когда малышка наконец снова может дышать, она отстраняется, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее. Ее глаза блестят от адреналина, щеки раскраснелись. С темными волосами она выглядит по-другому, но это все же она. Уиллоу по-прежнему красива, дерзка и отважна, и я никак не могу насытиться ею.
– Знаешь, – комментирует она, – мне кажется, я реально начинаю разбираться в этой штуке с наездничеством.
Я разражаюсь смехом, легонько шлепая ее по голой заднице одной рукой.
– О да, определенно. – Затем я морщусь, оглядываясь через плечо на дорогу позади нас. – Нам, наверное, стоит вернуться. Эта дорога довольно пустынная, но я не хочу оставлять второй мотоцикл надолго.
– Еще один урок, пока не стемнело?
– А ты ненасытная штучка, а? – поддразниваю я.
Выражение ее лица становится более серьезным, искорки счастья в глазах сменяются решимостью.
– Я просто хочу быть готовой. Мы так близки к осуществлению нашего плана. Не хочу все испортить.
Я киваю и провожу костяшками пальцев по ее подбородку. Мы
Я помогаю ей слезть с моего члена и немного привести себя в порядок, затем она забирается обратно на мотоцикл, и я разворачиваю его, направляясь туда, где мы оставили второй.
Три дня спустя я встаю рано. Я слишком взволнован, чтобы спать.
Так странно оставаться в одном месте на несколько дней после стольких переездов. Это самое большое путешествие в моей жизни. Дальше родного Детройта я никогда не был. До сих пор мы с братьями оставались довольны тем, что живем стабильно на одном месте. Мы построили дом и сделали себе имя в городе, где родились… а теперь собираемся пересечь границу и оказаться в совершенно новой стране.
Но опять же, я не думал и о том, что в нашей жизни появится Уиллоу.
Она ворвалась, словно торнадо, с шелковистыми светлыми волосами и карими, как у лани, глазами. Яростная, ранимая и храбрая одновременно. И она изменила
Мы максимально подготовились к нашему въезду в Мексику. Вчера вечером договорились, что сегодня отправимся к границе и попытаемся пересечь ее.
Все остальные еще спят, и пусть мне дико хочется их разбудить, чтобы мы могли уже убраться отсюда, я все же решил дать ребятам немного времени на отдых.
В фургоне тихо. Я стою у окна, смотрю на улицу, погруженный в свои мысли.
Уиллоу провела последние пару дней, тренируясь на мотоцикле с Рэнсомом, и у нее уже неплохо получается. Когда я разговаривал с ним вчера вечером, он сказал, что она довольно хорошо владеет основами, чтобы сойти за опытного байкера и отправиться в путь самостоятельно, не привлекая к себе лишнего внимания.
Это самая важная часть.
Мы все должны слиться с толпой. Не должно быть ничего, что как-то выделило бы нас из массы других мотоциклистов. Ничего, что обратило бы на нас внимание.
Последние несколько дней Вик потратил все свое время на подготовку к пересечению границы – проводил исследования, узнавал, в какие очереди нам следует встать на границе, в какое время суток, чтобы попасть к менее внимательным пограничникам, которые с меньшей вероятностью стали бы слишком пристально нас изучать.
Он даже предпринял пару шагов, которые помогли бы сбить Оливию со следа. Поколдовал немного с записями с камер наблюдения в совершенно другом городе, чтобы все выглядело так, будто, покинув Оклахома-Сити, мы направились на запад, а не на юг. Если сработает, это заставит Оливию пуститься в погоню по неверному пути и даст нам больше времени.
Мы так чертовски близки. Все сделано, за исключением, собственно, самой поездки, и это самое главное.
Да, я знаю, что мы подготовлены настолько, насколько это возможно, но это не мешает мне чувствовать себя адски нервным.
Я оглядываю фургон, сквозь окно пробивается тусклый солнечный свет. Уиллоу тихо дышит, положив голову на грудь Вика, лежащего на диване. Рэнсом лежит на раскладной койке, растянувшись под чертовски колючим одеялом, которое к ней прилагалось.
