Мои руки вдруг сжимаются вокруг нее. Я прижимаю ее гибкое тело к своему, зарываюсь лицом в ее волосы. Да, наверное, я слишком сильно стискиваю ее, и Уиллоу, скорее всего, неудобно, но мне все равно почему-то этого недостаточно. Я ненавижу все преграды, что нас разделяют. Наша одежда, крошечные атомы пространства, существующие между нами.
Эмоции переполняют меня доверху, и на секунду я чувствую, будто задыхаюсь от них, а после они овладевают мной, почти так же естественно, как дыхание. Я открываю рот, и слова вырываются прежде, чем я успеваю осознать, что собираюсь их произнести.
– Я охренеть как люблю тебя, солнышко.
Уиллоу застывает.
Она упирается мне в грудь, высвобождаясь из моих объятий, и, когда я отпускаю ее, откидывается назад и пораженно смотрит на меня. Ее глаза широко раскрыты, челюсть немножко отвисла. Она несколько раз моргает, ничего не говоря.
Когда Уиллоу молчит почти целую минуту, я сжимаю челюсти, пытаясь сдержать эмоции. Возможно, мне не стоило этого говорить. По крайней мере, не сейчас, когда все так чертовски неопределенно.
– Ты не обязана отвечать мне тем же, – бормочу я, отводя от нее взгляд.
– Нет, я… – Она дотрагивается пальцами до моего подбородка, заставляя посмотреть на себя. Ее голос едва ли громче шепота: – Я… тоже люблю тебя.
У меня захватывает дух. Она произносит их тихонько, но эти четыре слова поражают меня, будто удар в грудь, и теперь я отчасти понимаю, почему ей потребовалась минута, чтобы ответить. У меня такое чувство, словно мир вокруг меня перевернулся, словно человек, которым я был секунду назад, уже не тот, кем я являюсь сейчас.
Потому что Уиллоу Хейз любит меня.
– Правда? – хриплю я, вглядываясь в ее лицо.
Она кивает и делает глубокий вдох.
– О да, черт возьми.
Я снова притягиваю ее к себе, целуя до изнеможения. Наверное, получается слишком сильно, как и мои объятия, но Уиллоу охотно отвечает, и огонь внутри нее разгорается так же, как и во мне. Когда мы наконец отрываемся друг от друга, ее губы становятся припухшими и розовыми, и как же ей это, черт подери, идет.
– Я долгое время не верил в любовь, – тихо признаюсь я, проводя большим пальцем по ее нижней губе. – Или привязанности. У меня была семья, и после того, как мы потеряли маму… Я понял, как много можно потерять, если тебе не наплевать на кого-то. Я считал, что любить кого-то, кроме своих братьев, – это слабость.
Уиллоу слегка морщится.
– Ну да, только глянь, как много ты потерял с тех пор, как я появилась в вашей жизни. От сколького вам пришлось отказаться. Возможно, ты не был неправ, и это действительно слабость.
Она выглядит грустной, и я качаю головой, улыбаясь ей, свирепо и по-собственнически.
– А вот и ни хрена. Ты никогда не будешь моей слабостью, солнышко. Ты – моя величайшая сила.
Уиллоу моргает, и на секунду мне кажется, что она вот-вот заплачет. Но затем она приподнимается на цыпочки, и я обхватываю ее лицо обеими руками, чтобы снова поцеловать. Она издает тихий звук у моих губ, и от этого у меня закипает кровь. Даже не задумываясь, я прижимаю ее спиной к стене, льну к ней всем телом, все еще впиваясь в ее губы со всей силой, что во мне есть.
Все, чего я хочу в этот момент, – это трахнуть ее прямо у этой стены. Заставить ее сладко кончить, кричать, что она любит меня, пока ее киска будет принимать мой член и сперму.
Но у нас нет на это времени.
Я неохотно отстраняюсь, удовлетворенно улыбаясь при виде ее широко раскрытых глаз и раскрасневшегося лица.
– Ладно, – ворчу я. – Давай покончим с этим гребаным днем.
Уиллоу кивает, в выражении ее лица и в том, как она расправляет плечи, ясно читается решимость.
– Хорошо, – соглашается она, и мы вместе идем будить моих братьев.
Как только Рэнсом и Вик просыпаются и приводят себя в порядок, мы покидаем стоянку для фургонов и отправляемся в путь.
Все четверо садимся на мотоциклы, и какое-то время я позволяю себе насладиться видом Мэлиса и Виктора, которые непринужденно едут впереди меня. Они не так искусны, как Рэнсом, который замыкает нашу маленькую группу, но оба чувствуют себя довольно вольготно, мчась навстречу ветру.
Честно говоря, я удивлена, насколько комфортно мне самой стало ездить на мотоцикле. Скорее всего, мне придется сосредотачиваться на этой задаче больше, чем кому-либо из парней, и по ходу дела напоминать себе обо всем, чему научил меня Рэнсом, но я чувствую себя увереннее, чем вообще могла себе представить.
Я начала по-настоящему любить мотоциклы, особенно в последние несколько дней, в основном благодаря его энтузиазму по отношению к ним.
Но пусть часть моих мыслей занята тем, чтобы случайно не наехать ни на какую кочку, другая часть возвращается к сегодняшнему утру, когда мы с Мэлисом стояли вместе у окна, и к тому, что он сказал. Конечно, виды были не то чтобы очень красивыми – лишь пыльный асфальт да остальные фургончики, – но это и не важно. Все равно это был один из самых прекрасных и незабываемых моментов в моей жизни.
