Порочная клятва полностью

Я никогда не думал, что увижу, как Вик обнимается с Уиллоу, и от этого у меня что-то сжимается в груди. Какое-то нежное чувство, которое я испытываю, только когда речь заходит о трех людях в этой маленькой дыре на колесах.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно, за которым начинает всходить солнце.

В такие тихие минуты, как эта, я не могу не думать о маме. Она тоже любила вставать до рассвета, когда могла, даже если накануне у нее была долгая смена.

Я помню, как спустился вниз и увидел, что она сидит на кухне с чашкой чая в руке и читает один из тех любовных романов, которые так любила. Наверное, это был тот самый редкий момент спокойствия, который она так редко улучала, будучи медсестрой и матерью, а также постоянно имея дело с нашим дерьмовым папашей. Я не хотел ее беспокоить, поэтому просто стоял на лестнице и смотрел, как утреннее солнце медленно заливает светом маленькую кухню, пока мама наконец не откладывала книгу и не вставала.

Как обычно, при мысли о ней у меня щемит в груди, и я неосознанно потираю татуировку на руке с ее именем. Меня до сих пор просто на хрен убивает, что меня не было рядом, чтобы защитить ее.

«Но я буду защищать их, – молча обещаю я ей. – Рэнсома и Вика. Я позабочусь о них. Нам просто нужно пережить сегодняшний день».

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь унять нервную дрожь в груди.

Мысли так громко крутятся в голове, что я даже не замечаю, что Уиллоу уже проснулась, пока она не подходит сзади и не обнимает меня.

Я напрягаюсь всего на секунду, затем расслабляюсь. Уиллоу прижимается лбом к моей спине, ее руки скользят по моей груди и животу. Я закрываю глаза, отдаваясь ее прикосновению. Как всегда, я жажду этого, впитываю, как какой-то наркотик, без которого больше не могу жить.

– Думал, ты спишь, – говорю я ей, понизив голос.

– Я и спала, – бормочет она в ответ. – А ты как давно проснулся?

Я пожимаю плечами.

– Уже какое-то время.

Наступает момент тишины, и это на удивление приятно. После всего, что мы пережили за последние несколько недель, такие мгновения кажутся странными. Все остальные спят, и только мы вдвоем стоим рядом, глядя на восход солнца.

Через пару минут я поворачиваюсь в ее объятиях, желая увидеть ее лицо.

Несмотря на ранний час, Уиллоу выглядит достаточно отдохнувшей. Бледное личико разгладилось, утренний свет играется с темными прядями, к которым я до сих пор никак не могу привыкнуть. Она смотрит на меня в ответ, изучая мое лицо, и я не пытаюсь скрыть от нее свои чувства. Мы зашли слишком далеко, и в этом больше нет смысла. Я не хочу ничего скрывать от этой женщины.

Уиллоу протягивает руку и нежно проводит пальцем по моему лицу.

– Ты волнуешься.

Я снова пожимаю плечами. Вряд ли ей требуется словесное подтверждение.

– Это всегда ты, правда? – бормочет она.

– Ты о чем? Что «всегда я»?

Она прикусывает губу, как будто пытается придумать, что ответить, прежде чем заговорить.

– Ты всегда должен всех защищать. Ты принимаешь все бремя на свои плечи. Ты тот клей, что держит вашу семью вместе.

Я моргаю. Она застигла меня врасплох. Такого я услышать не ожидал и даже не знаю, что на это ответить. Уиллоу продолжает наблюдать за мной, и я знаю, что она подмечает каждую перемену в выражении моего лица, пытаясь понять, что я чувствую.

Когда тебя так разглядывают, это обычно чертовски навязчиво, неуютно.

Но только не с Уиллоу.

– Мы все нужны друг другу, – говорю я ей наконец. – Мы команда. Семья.

Она кивает, соглашаясь.

– Я знаю. И мне нравится, как вы заботитесь друг о друге. Но ты глава этой семьи. Прирожденный лидер. Даже Вик смотрит на тебя, как на пример, а ведь вы близнецы. Ты тот, к кому они обращаются, когда не уверены в чем-то. Ты тот, за кем они пойдут куда угодно.

– Не уверен, что я хороший пример для подражания, – признаюсь я, и у меня перехватывает дыхание. – Не уверен, что смогу обеспечить их безопасность. А если не смогу, то я не заслуживаю этой роли.

– Конечно, заслуживаешь, – мягко возражает Уиллоу. – Ты всегда защищал их, Мэлис. Ты отправился в тюрьму, чтобы им не пришлось. На днях тебя снова собирались арестовать, и ты велел нам всем бежать.

– Да уж, я помню. – Я прищуриваюсь. – А еще я помню, как ты затеяла драку в баре.

Ее глаза вспыхивают, на пухлых губках появляется намек на улыбку.

– А я помню, как ты разозлился на меня за это. Потому что хотел защитить нас. У тебя хорошо получается защищать нас, – настаивает она. – И мы верим в тебя.

Я с трудом сглатываю, пораженный ее безудержной преданностью. Из всех, кого я знаю, как раз у нее имеется целая масса причин не хотеть следовать за мной. Я не непогрешим, ведь совершил кучу ошибок в своей жизни. Черт, я был готов убить Уиллоу за то, что она оказалась свидетельницей того, как мы расправились с Николаем Петровым, прежде чем Рэнсом остановил меня.

Но вот она здесь, предлагает мне свое доверие, дает мне силы пройти через это дерьмо, потому что верит в меня.