Когда я думаю о тех словах, которые совсем не ожидала от него услышать, мое сердце приятно сжимается. Безусловно, его поступки говорили сами за себя. И тот факт, что мы сейчас здесь, собираемся покинуть страну, оставив все позади, еще одно доказательство его чувств.
Может, именно поэтому я не ждала этих слов.
Другие люди тоже говорили, что любят меня, а потом обращались со мной как с дерьмом. Мисти говорила это довольно часто, обычно когда была пьяна или под кайфом, или когда пыталась заставить меня что-то для нее сделать. Она говорила это, и я сдавалась, но в глубине души знала, что люди не обращаются с теми, кого по-настоящему любят, так, как Мисти обращалась со мной.
Оливия вела себя так, словно любила меня, пригласила в свою жизнь, покупала мне дорогие вещи, говорила, мол, хочет убедиться, что у меня есть все, что нужно. Вела себя так, как и подобает любящему члену семьи. Но для нее все это было игрой. Лишь уловкой, чтобы заставить меня сделать то, что она хотела, использовать меня в своих целях.
Мэлис никогда не говорил, что любит меня, вплоть до сегодняшнего дня, но он и его братья всегда защищали меня. Он заботился обо мне и наказывал любого, кто пытался причинить мне боль. Он трахает меня так, словно я единственная женщина в мире, единственная, с кем он когда-либо захочет быть снова.
Так что, думаю, в глубине души я понимала, что он чувствует, еще до того, как он это сказал.
Еще через пару часов езды начинают появляться указатели на границу, и мое сердцебиение учащается.
Мы уже так чертовски близки к тому, чтобы добраться до места назначения и немного ослабить угрозу Оливии. Пережидание в Мексике не заставит ее исчезнуть – ни в коем случае, – но это даст нам столь необходимую передышку.
Виктор делает жест рукой, и мы все останавливаем наши мотоциклы, съезжаем на обочину и спешиваемся, чтобы пройти финальную регистрацию.
План готов. Мы повторили его несколько раз, желая убедиться, что все хорошо запомнили. Отрепетировали наши поддельные истории, пока не выучили их вдоль и поперек. Знаем, в каком порядке будем действовать по мере приближения к границе. Нам нужно оставить немного пространства между друг другом, чтобы не казалось, будто мы путешествуем вместе, но и не настолько, чтобы быть слишком далеко друг от друга, если что-то пойдет не так.
– У всех есть удостоверения личности? – спрашивает Вик, снимая шлем и придерживая его одной рукой.
Я киваю, тоже снимаю шлем и трижды проверяю сумку, чтобы убедиться, что поддельный паспорт, который мы купили у Чака, на месте. Рэнсом выхватывает у меня из рук маленькую синюю книжечку, открывает ее и смотрит на меня.
– Ваше имя, мисс? – спрашивает он официальным тоном, как будто он пограничник.
– Кристина Питерс, – отвечаю я.
– Дата рождения?
Называю ему дату, указанную в паспорте, и он кивает.
– Сколько вы весите?
Я искоса смотрю на него, поджимая губы.
– Эй, невежливо спрашивать об подобном у леди.
Он смеется, но в глазах у него какая-то напряженность. Думаю, он так же обеспокоен, как и остальные, несмотря на то что пытается шутить в своей непринужденной манере.
– Что привело вас в Мексику? – спрашивает он.
– У меня каникулы в колледже, просто пытаюсь увидеть что-нибудь новенькое, пока меня не заперли на работе, которую я, вероятно, возненавижу, – немедленно отвечаю я, скорчив гримасу, которая, как я представляю, должна быть у переутомленного студента колледжа.
Рэнсом одобрительно смотрит на меня.
– Ты молодец.
У ребят тоже фальшивые личности, а также они кое-что изменили в своей внешности. Мэлис немного подстриг волосы, а еще перестал бриться и носит контактные линзы с голубым оттенком, – естественный цвет его глаз придает им почти кобальтовый оттенок. Тональник скрывает большую часть его наиболее заметных татуировок, помогая ему меньше выделяться.
С тех пор как мы в бегах, Вик отрастил волосы, и, кажется, это его тревожит. Он постоянно откидывает пряди с глаз, но отныне его самоконтроль вырос, и он уже не так сильно обращает на это внимание. Благодаря контактным линзам, его глаза теперь зеленые, и когда он смотрит на меня, я немного удивляюсь.
Волосы Рэнсома растрепаны по бокам, а глаза грязно-карие из-за линз. Но даже это не может скрыть, насколько он привлекателен.
Мы все застыли на месте, никто не спешит вновь садиться на мотоциклы и ехать вперед, хотя и нужно. Времени на то, чтобы пересечь границу, воспользовавшись всей этой информацией, которую раздобыл Вик, не так уж много, но оно есть, однако в воздухе все же повисает напряжение. Словно никто из нас не хочет признавать, что это может быть последний момент, когда мы вместе. Или вообще живы.
Но мы все знаем правду.
Рэнсом притягивает меня к себе и целует в лоб.
– Я горжусь тобой, – говорит он.
– За что?
– За то, что ты управляешься с мотоциклом, как крутая штучка. За то, что зашла так далеко. За то, что никогда не сдавалась. – Он пожимает плечами. – Выбирай сама.
Я крепко обнимаю его.
– Спасибо. За все.
