Напоминание о том, что в мире есть и хорошие вещи, а не только ложь, манипуляции и жестокость.
– Да, – шепчу я. – Черт, я бы хотела, чтобы нам не приходилось прятаться. Я бы хотела просто быть твоей. Вашей.
– Ты и есть наша. – Рэнсом целует меня в висок, его большие руки подхватывают подол моего платья и задирают его до талии. – Ты всегда будешь нашей, даже если все, что у нас сейчас может быть, – эти маленькие украденные мгновения. Ты запечатлена в наших костях, в наших душах, и ничто не сможет этого изменить.
Слезы, которые я сдерживала, скатываются по щекам – две маленькие капельки стекают к подбородку, и я прислоняюсь к Рэнсому, ощущая его тепло и твердость, а потом закрываю глаза.
– Трахни меня, – тихо прошу я. – Может, у меня на пальце и кольцо Троя, но я хочу, чтобы во мне был твой член.
Он вздрагивает, руки Рэнсома хватают меня и прижимают к себе. Его губы находят мою шею, оставляя там теплые поцелуи, после чего он медленно ослабляет хватку.
– Наклонись, – хрипит Рэнсом. – Держи подол задранным.
Я с трудом сглатываю и делаю, как он говорит. Кончики его пальцев легко скользят по моей коже, затем подцепляют резинку трусиков, стягивая их до лодыжек.
Я тихо стону. Даже в этой тускло освещенной комнатке я чувствую, что Рэнсом все видит, и у меня краснеют щеки, но я не хочу прятаться. Только не от него.
– Вот и ты, ангел, – бормочет он почти благоговейным тоном, проводя пальцем по моей промежности. – Чертовски красивая.
– Рэнсом, – шепчу я, смаргивая очередную слезинку, прежде чем она успеет скатиться. Даже сейчас я осознаю тот факт, что не могу позволить себе испортить макияж, и я ненавижу, что мне приходится беспокоиться об этом. Что я должна думать о чем угодно, кроме того, что вот-вот произойдет. – Я не могу ждать. Пожалуйста. Я…
– Тебе не нужно умолять, красавица. Не в этот раз. Я не смог бы отказать тебе, даже если бы захотел. Я трахну тебя так, как ты того заслуживаешь, хорошо?
В его тоне столько обещания, что мое сердце замирает. Я киваю, тело напрягается в предвкушении, и сквозь шум работающего вентилятора я слышу, как звякает ремень Рэнсома, когда он расстегивает штаны и вынимает член.
Как и обещал, Рэнсом не заставляет меня умолять или ждать. На секунду он трется головкой члена о мою скользкую щелку, возбуждая меня, а затем проникает внутрь. Я тихо всхлипываю, когда мое тело растягивается, чтобы принять его. Я чувствую каждый бугорок на его члене, каждое колечко его пирсинга. Он наполняет меня, и это ощущается будто возвращение домой.
Мой рот приоткрывается от тихого стона, ноги слегка дрожат, когда его бедра прижимаются вплотную к моей заднице, а член погружается в меня по самые яйца.
– Ты в порядке? – спрашивает он, поправляя хватку на моих бедрах.
– Да, – отвечаю я, хотя «в порядке» – не то слово. Я до сих пор не нашла подходящего, чтобы можно было описать, насколько прекрасно чувствовать себя трахнутой этим мужчиной, но «в порядке» даже близко не подходит.
– Моя девочка, – бормочет он. – Теперь держись.
Первый толчок медленный, но когда он выходит и снова входит, я понимаю, что именно он имел в виду, когда сказал, что меня вот-вот оттрахают, как я того заслуживаю.
Темп, который он задает, жесткий и быстрый, и все, за что мне приходится держаться, – это ткань моего платья. Поэтому я крепко сжимаю ее, стараясь держать голову прямо, пока мои глаза закатываются от кайфа. Рэнсом впивается пальцами в мягкую плоть моих бедер, приподнимая меня и удерживая на месте. Каждый раз, когда он входит достаточно глубоко, его бедра резко двигаются, и от этого по моей спине пробегают искры.
Когда Мэлис заставил меня кончить перед толпой людей на открытии музея, я почувствовала себя грязной и неправильной, и в какой-то мере возбужденной от осознания того, что кто-то может поднять глаза и увидеть нас. Сейчас всё не так. Здесь, наверху, мы лучше спрятаны, и у нас нет шансов быть замеченными посторонними. Но это все равно кажется каким-то
– Потрогай себя, – говорит Рэнсом. – Потрогай свою прелестную маленькую киску.
Я повинуюсь ему, придерживая платье одной рукой, а другую просовывая между ног и поглаживая клитор. У меня вырывается тихий стон удовольствия, и я сильно прикусываю губу, чтобы сдержать стоны. Я знаю, что вентилятор издает более громкие звуки, чем мы, но все равно не хочу быть пойманной.
– Опусти руку ниже, – стонет он, делая еще один резкий толчок. – Ты чувствуешь, как твое тело принимает меня? Почувствуй, как это чертовски прекрасно, а потом скажи, что ты создана для меня.
В этой позе мои ноги словно подкашиваются, голова кружится от прилива крови, и когда я двигаю пальцами вниз, рядом с тем местом, где мое влагалище поглощает член Рэнсома при каждом движении его бедер, у меня перехватывает дыхание. Я никогда не делала этого раньше, никогда не ощущала связь между нами настолько близко, и от этого у меня что-то сжимается в груди. А еще это меня заводит.
