Он не унимается, жестко и быстро трахая меня пальцами. Я едва могу дышать, прижавшись лицом к матрасу, и двигаю бедрами, подталкивая его еще сильнее. Я чувствую, как он немного отстраняется, оставляя пальцы во мне, а затем его свободная ладонь опускается – сильно – на мою голую задницу.
– Черт! – почти вскрикиваю я, застигнутая врасплох внезапной вспышкой боли.
– Я, мать твою, не шучу, солнышко. – Он шлепает меня снова, достаточно сильно, чтобы боль пронзила меня насквозь. – Ты понимаешь?
Я открываю рот, но издаю лишь жалобный стон. Мне больно, и я знаю, что у меня на заднице останутся отметины, но все равно хочу большего. У меня кружится голова, границы между болью и удовольствием стираются все больше и больше.
– Ты рисковала собой, – говорит Мэлис, снова опуская ладонь. – Пыталась принести себя в жертву ради нас. – Еще один шлепок. – И даже не сказала нам. – Еще один.
– Прости! – Я всхлипываю. – Мне жаль. Я не… я просто хотела… Я не могла позволить ей…
Я качаю головой, ошеломленная и задыхающаяся от переполняющих меня эмоций.
Мэлис шлепает меня еще раз, сильнее, чем раньше, и тогда я действительно кричу, а киска сжимается вокруг его пальцев.
Это больно, моя задница горит, но в то же время это было чертовски приятно. Мне приходится напоминать себе, что нужно дышать, мое тело пульсирует от всех этих ощущений. Это наполовину наказание, наполовину что-то еще, что-то более глубокое и ошеломляющее. То, что нужно нам обоим.
Когда Мэлис вынимает из меня пальцы, я жалобно скулю, отчаянно желая большего.
Мэлис тяжело дышит у меня за спиной, и я слышу, как он возится со своим ремнем и брюками. На долю секунды я ощущаю, как гладкая головка его члена прижимается к моему входу, а затем он погружается внутрь.
Если бы я уже не лежала лицом вниз на кровати, от такого проникновения я бы точно рухнула на нее. Меня захлестывает мощная волна наслаждения, выбивая воздух из легких и заставляя мышцы напрячься.
Его член намного больше, чем мои пальцы или даже его, и я чувствую, как он растягивает мои внутренние стенки, полностью заполняя меня.
Мэлис хватает меня за бедра и начинает трахать, задавая ритм, от которого я раскачиваюсь на кровати. Его пальцы впиваются в мою кожу, и я надеюсь, что они оставят следы.
Я хочу увидеть их утром.
Чтобы помнить об этом.
Не то чтобы у меня был какой-то шанс забыть подобное. Мэлис трахает меня так, словно пытается доказать свою точку зрения, долбит мою киску, будто бы вообще не сдерживается. По комнате разносится звук влажных шлепков. У меня четкое ощущение, что он впервые проникает в меня настолько глубоко.
Я могу лишь принимать его.
Мои запястья связаны подвязкой, и я даже не пытаюсь сдержать стоны и мольбы, вырывающиеся из моих уст. Мэлис словно клеймит меня своим членом, желая убедиться, что мое тело, а также все, кто посмеет к нему прикоснуться, знают – оно принадлежит ему и его братьям.
Он сжимает в кулаке подол платья и использует его как упряжку, приподнимая мои бедра еще сильнее. Затем резко дергает, возвращая меня назад при каждом мощном толчке, когда наши тела снова и снова сталкиваются.
– Никто и никогда не сможет дать тебе того, что можем мы, – приговаривает Мэлис. – Никто. Тебе никогда не будет так хорошо ни с кем другим. Правда?
Он подчеркивает эти слова еще одним движением бедер, и моя киска сжимает его член, словно пытаясь удержать его от того, чтобы он когда-нибудь делся.
– Нет! Черт! – Я всхлипываю, слезы текут по щекам и впитываются в матрас под моей щекой. – Ни с кем, Мэлис, прошу! Я не могу…
– О, еще как можешь, – возражает он. – Ты можешь принять меня. Можешь взять все, что мы тебе дадим. Ты была создана для нас, солнышко. Создана, чтобы принимать наши члены.
– В этом он прав, – бормочет кто-то позади нас, и я с ужасом понимаю, что последние слова были произнесены не Мэлисом.
Они исходили от Рэнсома.
Он обходит кровать с другой стороны, и я чувствую, он наблюдает за тем, как Мэлис продолжает трахать меня.
Все мое тело сжимается, потому что я знаю, как, должно быть, сейчас выгляжу. Мои руки связаны за спиной, я уткнулась лицом в простыни, а задница горит ярко-красным огнем от шлепков.
Я вижу Рэнсома только краем глаза, но осознание того, что он тоже находится в комнате, придает всему этому еще больше остроты.
Мэлис склоняется надо мной, прижимая меня всем своим телом к матрасу. Его низкий голос звучит у меня в ухе, и я вздрагиваю, когда этот грубый звук подталкивает меня еще ближе к краю.
– Посмотри на него, – рычит он. – Посмотри моему брату прямо в глаза и кончи. Кончи для нас. Пусть он все увидит.
Мэлис хватает меня за волосы, рывком поднимая с матраса. Я вскрикиваю от боли и удовольствия, а сине-зеленый взгляд Рэнсома пронзает меня насквозь, в то время как Мэлис продолжает долбить меня.
Рэнсом ухмыляется. Выражение его лица не такое сердитое, как у Мэлиса, но я вижу в его глазах те же яростные эмоции, и у меня перехватывает дыхание.
