Мы доходим до бара, возле стойки которого беседуют несколько парней, и берём ещё выпить. Роберт начинает с увлечением рассказывать мне о последней поездке в Австралию, а я потягиваю коктейль и делаю вид, что не замечаю его откровенных раздевающих взглядов и попыток до меня дотронуться.
— Алекса хотела что-то обсудить с тобой, Эрика. — раздается из-за моего плеча, от чего я едва не слетаю с барного табурета. Кейн.
Лицо Роберта ощутимо напрягается, когда он замечает подошедшего, однако, он быстро приходит в себя, и протягивает руку:
— Мы с твоей спутницей немного разговорились, приятель.
Кейн игнорирует приветствие и берет меня за локоть, одновременно помогая и вынуждая слезть с табурета:
— Иди.
Его голос не звучит раздражённо или грубо, а за щитом очков я не могу прочитать выражение его лица, но от чего-то испытываю тревогу, которую не в силах пересилить даже восторг от того, что он, в конце концов, решил меня разыскать.
— А ты? — в нерешительности замираю на месте.
— Сейчас подойду. — по тому, как тон Кейна натягивается раздражением, я понимаю, что испытываю его терпение.
— Спасибо за рассказ про Австралию, Роберт. — предпринимаю попытку сохранить невозмутимость и развернувшись, быстро сбегаю по ступенькам лестницы вниз. Разумеется, я не иду к Алексе. Я бегу к туалетам, чтобы смыть свое волнение. Внезапно я чувствую себя непроходимо глупой. Должно быть, здорово я выгляжу, придя с одним мужчиной и флиртуя с другим на глазах у других, ведь по сути Кейн не сделал ничего кроме того, что слушал трёп Алексы. Мое отношение к этому — дело второстепенное.
Быстро умыв лицо холодной водой, я поправляю немного сползший лиф и выхожу на палубу, и понимаю, что что-то изменилось с того момента как я зашла в туалет. Музыка стихла, шезлонги, на которых лежали Алекса с подругами пусты.
Обуреваемая плохим предчувствием, взмываю на верхнюю палубу и утыкаюсь взглядом в сгрудившуюся толпу возле бара. Взгляд Алексы, стоящей среди нее, презрением хлещет меня по глазам, от чего я прирастаю у месту, ослепленная догадкой.
— Браво, Эрика, — доносится до меня голос Мэгги, идущей навстречу. — ты постараюсь на славу. У Роберта сломан нос. Вот поэтому я и говорю, что неизвестным не место на подобных мероприятиях.
Мой мозг, обуреваемый чудовищным приливом стыда и вины принимает решение в кратчайшие минуты: я срываюсь с места и бегу к каютам. Спрятаться от своего позора. Укрыться от осуждения и реакции Кейна. Боже, какая же я идиотка.
Я толкаю дверь каюты, в которой лежат мои вещи, и замираю, услышав звук льющейся воды.
— Кейн?
Остановившись в проходе туалетной комнаты, вижу его, моющего руки в раковине, белоснежные бортики которой окрашиваются розовыми подтеками.
— У тебя кровь. — сиплю, вцепившись ладонью в косяк.
— Не моя. — негромко отзывается Кейн, не поворачивая головы в мою сторону.
— Не нужно было бить Роберта… Это я виновата, потому что хотела…
Я собираюсь признаться в том, что разозлилась из-за того, как непринужденно Кейн разговаривал с Алексой, однако, он опережает меня.
— Я прекрасно знаю, чего ты хотела и однажды уже говорил тебе, что не стоит пытаться вызвать во мне ревность. И защищать его тоже не стоит. Он виноват в том, что знал, что ты моя спутница, и все равно полез к тебе. Это личное оскорбление, и он должен был за него ответить.
Он выключает воду и выпрямившись смотрит на меня. Ищу в его лице признаки злости или раздражения, но их нет.
— Прости меня, — шепчу, окончательно признавая свое поражение. — Я не должна была так себя вести. Могу я, пожалуйста, остаться в каюте? Я просто не могу сейчас подняться наверх…
Я с мольбой смотрю на него, но Кейн отрицательно качает головой:
— Нет. Ты вернёшься туда со мной и будешь вести себя как ни в чем не бывало.
— Я не смогу. — кручу головой, чувствуя как слезы подбираются к глазам. — все меня осуждают.
— Какая разница, что думает кучка незнакомых тебе людей. — Кейн знакомым движением кладет руку мне на поясницу, от чего разряд тока проходит через все тело, оживляя его приливом электричества, и подталкивает меня к двери каюты. — И прекрати пить. Алкоголь плохо на тебя влияет.
— До свидания, Алекса. — негромко произносит Кейн, удерживая мою талию. — Еще раз с днем рождения.
Вторая его рука занята сумкой, и, возможно, поэтому Алекса не предпринимает попытки снова бросится на него с объятиями, а лишь переминается с ноги на ногу с застывшей улыбкой на лице. Остаток времени, проведенного на яхте, Кейн вел себя так словно действительно ничего не произошло. Казалось, его совсем не заботят шепотки и любопытные взгляды, и со мной он обращался так же как и когда мы впервые ступили на палубу, и, в конце концов, даже попросил намазать ему плечи кремом. Роберта мы больше не видели: кажется, он предпочел отлежаться в каюте и не вышел смотреть салют.
— С днем рождения, Алекса. — стараюсь не звучать жалко и, собрав всю волю в кулак, добавляю: — Извини, за то, что случилось. Я совсем не хотела портить тебе праздник.
