Дым и пот пропитали насквозьтвой жилет официанта, и в свободные вечера ты играешьна гармонике, сидя на крыше, – человек, сделанныйиз сетки и проволоки с неожиданнымтенором, сделанный из отжиманий и трескапишмашинки, восьмидорожечников и знаниявсех текстов всех песен. Я думала, тызнаменитость, – люди выкрикивали твое имя,когда мы шли через пласу. Еще ребенкомя заметила нежную твою манеру чинить. Когда впервыеувидела, показалось уловкой. Паучник, который я уморила,потому что не очень-то беспокоилась ни о чьей жизни, кромесвоей, отмокал у нас в рукомойнике, покане вернулся к жизни. Радиочасы моей матери ты разобрална части и опять собрал, стали как новые, хотявойна устроила так, что ты не мог слышатьвысокие ноты. Эгоизм это, я понимаю, но я хочу бытьтеперь тем, кто чинит. Покажи мне, как у тебя получалось все эти годы, —брал то, что надо наладить, – и налаживал.<p>Слишком близко</p>Блестящие ножики льда сменили траву,и да – они сейчас кажутся лезвиями более, чемкогда-либо прежде, они острые иглы,прорвавшиеся из земли, и бедняжка трава, покрытаявот так, ей очень холодно. Совсем недалеко деревопадает или же крупные ветки, рев звучит такзверски сам по себе, когда потом бедная сбитая груша Каллери,расколотая едва ль не надвое, одна половина стволана земле, вторая как-то еще продолжает.Ничего из этого я не смогла бы. Зимой расстояньерастет, мир дышал, а теперь вдругнет. Pyrus calleriana ломается легко, потому что остаетсяпри листьях и, как известно, расколота бурями.Но разве не поняли мы уже, что лишь то, что чему-тосуждено сломаться, не значит, что нам незачемвздрагивать, когда оно ломается?<p>Конец поэзии</p>Довольно уж костистого, гаичек и подсолнухов,и снегоступов, клена и семян, крылаток и побега,довольно кьяроскуро, довольно уж вот эдак и прорицанья,фермера-стоика, и веры, и отче-наша, и се отебе[25], достаточно персей и почек, кожи и бога,незабывания и звездных тел, замерзших птиц,довольно воли длить или не длить, или какв некотором свете происходит нечто, довольноколенопреклоненья, и восстанья, и взглядавнутрь, и подъятья взгляда, довольно пистолета,драмы, самоубийства приятеля, давно утраченногописьма на тумбочке, довольно томления иэго, и уничтоженья эго, довольноматери и чада, и отца и чада,довольно указывать на мир усталый,безысходный, довольно грубого и грани,довольно ты видишь ли меня, меня ты слышишь ли, довольноя человек, довольно я одинок и отчаялся,хватит меня, спасающего зверя, хватит высокогоприлива, хватит скорби, довольно воздуха и его покоя,прошу тебя, ты прикоснись ко мне.
