Как только наши самоходные установки с десантниками ворвались в хутор около Шубина, где располагался лагерь военнопленных, воины увидели необычную картину. К ним навстречу бежали какие-то люди в незнакомой форме. Они приветливо махали руками, что-то кричали, но из-за шума моторов трудно было что-нибудь расслышать. Командир головной машины приказал заглушить мотор. Он приоткрыл люк, выбрался наружу и сразу же попал в тесное кольцо ликующих людей.
— Ура, Россия! Мы американцы, пленные, — неслись возгласы на ломаном русском языке.
Наши бойцы, американцы и англичане сразу нашли общий язык.
Появились и переводчики. Освобожденные рассказывали о тяжелой жизни в фашистском плену, о том, каким унижениям и оскорблениям со стороны гитлеровцев они подвергались.
— Большое спасибо русской армии, — сказал один из полковников, обращаясь к своим освободителям. — Вы спасли нас от неволи, от погибели. У ваших солдат и офицеров — настоящий боевой дух. Вы воюете доблестно…
Наши воины проявили дружескую заботу об американских и английских солдатах и офицерах, вырванных из плена. Все они тут же были обеспечены продуктами питания. Нуждающимся была оказана медицинская помощь, больные сразу помещались в госпитали. Через некоторое время все бывшие военнопленные союзных стран, несмотря на то, что наши танковые части испытывали трудности из-за недостатка автотранспорта и горючего, были эвакуированы на автомашинах и бронетранспортерах из зоны боевых действий в безопасный тыловой район.
Утром 21 января полевому управлению армии предстояло передислоцироваться на новый командный пункт в село Тальново. Как и положено, предварительно туда была выслана группа офицеров оперативного и других отделов штаба армии со средствами связи и взводом охраны. Она установила связь по радио с КП фронта и корпусов, а также готовила места для размещения штаба, политотдела и служб управления.
На новый КП решил переехать и я. В обозначенном пункте наша машина свернула с большого шоссе на рокадное и направилась к Тальнову с юга. И вдруг в селе послышалась ружейно-пулеметная стрельба. Остановились, начали внимательно осматриваться. Мой ординарец рядовой Абсадаров предусмотрительно достал из-под заднего сиденья плотно завернутые в брезент три автомата, карабин и гранаты. Все это оказалось как нельзя кстати. Вскоре увидели, что из ближайшего леса к дороге двигалась, ведя на ходу огонь, группа вражеских пехотинцев. Мы быстро выбрали удобную позицию, залегли и открыли огонь. Гитлеровцы укрылись за небольшой возвышенностью. Завязалась перестрелка. Мы особенно не унывали. Ведь нас было четверо и патронов имелось достаточно.
Прошло некоторое время. Не берусь судить, как бы закончился этот бой, но где-то в середине дня мы увидели подмогу. С юга в голове колонны штабных машин двигался бронетранспортер с крупнокалиберным пулеметом. Это была внушительная сила. После двух-трех пулеметных очередей немцы повернули обратно в лес.
Бронетранспортер, не сбавляя скорости, направился на выручку оперативной группе штаба армии в Тальново. Там по-прежнему слышалась ожесточенная стрельба. За оружие взялись все штабные офицеры, связисты и бойцы взвода охраны. Появление бронетранспортера и здесь решило исход огневой схватки в нашу пользу. Группа вражеской пехоты, пытавшаяся ворваться в село с востока, была отброшена. Впоследствии ее почти полностью уничтожило подразделение разведчиков из батальона майора Г. В. Дикуна. Оно захватило в лесу и до взвода пленных.
…Тогда в тылу нашей армии блуждало много вражеских групп, обойденных наступающими частями. Днем они обычно отсиживались в лесах, оврагах, лощинах, в небольших населенных пунктах, как правило, в стороне от дорог, а ночью стремились пробиваться на запад. Бои с ними часто вспыхивали неожиданно, были скоротечными и носили ожесточенный характер. За оружие приходилось браться воинам всех служб и специальностей — саперам, восстанавливавшим мосты, связистам, водителям, ремонтникам, медикам, поварам, складским работникам.
Обстановка требовала постоянно вести разведку, заботиться об охране штабов и тылов частей и подразделений, не допускать беспечности и потери бдительности. Несоблюдение этих правил приводило к печальным последствиям, что и случилось в 347-м самоходно-артиллерийском полку.
В ходе преследования противника в направлении города Избица батарея САУ, которой командовал старший лейтенант Н. Е. Иванов, свернула с шоссе и сделала короткий привал у домика лесника. Командир головной самоходки лейтенант П. П. Ионин вместе с сержантом Шароновым осмотрел дом. В нем было пусто, ничего подозрительного не оказалось также в сарае и погребе. Кругом царила тишина. Воины расположились на отдых.
Вскоре подошли сюда лейтенант В. Ф. Горьев, члены другого экипажа, прихватившие с собой охапки сена. Для ночлега заняли самую большую комнату.
