Не берусь утверждать категорично, но можно предположить, что добытые сведения явились еще одним доказательством того, что в то время существовала серьезная опасность контрудара противника со стороны Восточной Померании во фланг и тыл выдвигавшейся к Одеру главной группировки 1-го Белорусского фронта. Этот вопрос с достаточной глубиной освещен в книге Маршала Советского Союза Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления». Г. К. Жуков на основе тщательного анализа обстановки, используя различные документы, в том числе показания на этот счет гитлеровского фельдмаршала Кейтеля и воспоминания генерал-полковника Гудериана, убедительно доказывает, почему 1-й Белорусский фронт не мог в феврале наступать на Берлин, а повернул часть сил, в том числе и 2-ю гвардейскую танковую армию, на север.
Поступить иначе — означало бы пойти на неоправданный риск. «…Противник ударом с севера легко прорвал бы наше прикрытие, вышел к переправам на Одере и поставил бы войска фронта в районе Берлина в крайне тяжелое положение», — подчеркивает Г. К. Жуков[15].
Естественно, в то время мы не знали всех сложившихся обстоятельств и, скажу откровенно, были немного огорчены тем, что нас, согласно приказу командующего фронтом, перебрасывали на другое направление. Однако (и это подтвердила действительность) это было единственно правильное решение. В дальнейшем 2-я гвардейская танковая армия примет участие в Берлинской операции, пройдя нелегкий путь боев в Прибалтике.
Но об этом позже. А сейчас вернемся к боям за город Шнайдемюль.
…При содействии частей 12-го танкового корпуса, обошедшего город с юго-запада и нанесшего удар по нему с тыла, гитлеровский гарнизон был полностью окружен стрелковыми войсками[16]. Танкисты получили небольшую передышку. Появилась возможность, хотя бы в общих чертах, подвести некоторые итоги.
Корпус вел трудные наступательные бои. И тем отраднее, что гвардейцы проявили в них массовый героизм, отвагу, ратное мастерство, настойчивость в достижении победы. Им не раз приходилось отражать попытки отрезанного за рекой Нотець противника прорваться через наши тылы и боевые порядки к Шнайдемюлю. Враг предпринимал отчаянные контратаки и южнее города. Эти тяжелые схватки потребовали от танкистов необыкновенной стойкости. Наши воины с честью выдержали суровое испытание.
Не могу не рассказать об одном подвиге, совершенном на подступах к Шнайдемюлю. 387-й самоходно-артиллерийский полк, входивший в состав передового отряда корпуса, завязал встречный бой с превосходящими силами противника. Все решали скорость и мастерство, боевая выучка экипажей. И гвардейцы не подкачали. Они нанесли врагу большой урон в живой силе и технике. Противник не выдержал стремительного удара, дрогнул и попятился назад.
Особенно отличился экипаж самоходно-артиллерийской установки, которым командовал лейтенант А. Семенихин. За рычагами боевой машины находился механик-водитель старшина А. Суслов, наводчиком орудия был коммунист старший сержант В. Гущин. Так вот, этот экипаж за короткий срок подбил пять фашистских танков, сохранив в целости свою машину.
Конечно, в достижении успеха — заслуга всех членов экипажа. Однако наибольшая нагрузка легла на наводчика старшего сержанта В. Гущина. Владимир слыл и раньше мастером своего дела. Этот же бой, кроме всего прочего, потребовал от него исключительного напряжения, выдержки, собранности и настойчивости. Гущин действительно оказался в ударе. Но это состояние не наступает вдруг, не является следствием сиюминутного озарения. Оно приходит через настойчивый, упорный труд, стремление победить хитрого и коварного врага, победить во что бы то ни стало…
Достижение старшего сержанта Гущина приближалось к своего рода армейскому рекорду в этой области. Его держал коммунист капитан Егор Петрович Богацкий (48-я танковая бригада). Об этом офицере стало широко известно весной 1944 года. Тогда наши войска окружили группировку противника под Корсунь-Шевченковским. На выручку окруженным враг бросил немалые силы, в том числе несколько эсэсовских дивизий. Жестокие бои разгорелись на участке, где оборону занимала рота, которой командовал офицер Богацкий. Героически дрались танкисты. Пример подчиненным подавал командир роты. Действуя за наводчика, он лично подбил семь тяжелых танков врага. После боя однополчане прозвали его «грозой тигров»[17].
У Егора Петровича оказалось немало последователей. И среди них — старший сержант В. И. Гущин. Родина высоко оценила мужество и героизм Владимира Гущина. Вскоре ему было присвоено звание Героя Советскою Союза. Я ближе познакомился с этим человеком в марте, когда группе воинов вручали ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Тогда выдалась небольшая передышка, и политотдел армии организовал вечер чествования героев.
