Следует сказать еще об одном обстоятельстве. Практически все оборонительные сооружения на этом направлении «были густо насыщены фаустниками. Многие из них располагались в лесах, укрываясь чуть ли не за каждым деревом. По мере отступления фаустники занимали заранее оборудованные щели, где для них было припасено по 10–15 фаустпатронов. Такой концентрации вражеских истребителей танков наши части еще не встречали. Тут явно сказалось наличие в Шнайдемюле центра по подготовке команд и подразделений фаустников для войск двух групп армий.
Захваченные потом в плен гитлеровцы на допросах показывали, что сюда было брошено много рот и других подразделений фаустников, ранее предназначавшихся для формирования специальной истребительно-противотанковой дивизии. Кстати, она так и не была создана, гитлеровское командование раздергало ее по частям.
В первый же день наступательных боев на подступах к Шнайдемюлю наши части понесли от фаустников ощутимые потери. Причем, многие подбитые танки и самоходно-артиллерийские установки не подлежали восстановлению. Узнав об этом из донесения начальника политотдела 48-й танковой бригады полковника Л. Е. Тихомирова, начальник политотдела корпуса полковник А. А. Витрук и находившийся там мой заместитель полковник А. Н. Колосов решили немедленно предупредить об ожидающей опасности командиров и политработников других соединений и частей. Кроме того, начальникам политотделов бригад были даны указания срочно использовать все силы и средства, все формы и методы для популяризации накопленного опыта наиболее эффективных приемов по борьбе с фаустниками. Иначе говоря, требовалось значительно усилить эту работу в подразделениях, работу, которая началась после директивы Военного совета армии, направленной в соединения 10 января.
Командиры, политработники, партийные и комсомольские активисты стали больше уделять внимания оперативной пропаганде и популяризации бесстрашных действий танковых экипажей по спасению своих боевых машин.
Например, 26 января в огневой схватке с самоходными орудиями противника, укрывшимися за прочными стенами кирпичного завода в пригороде Шнайдемюля, был поврежден танк, экипажем которого командовал лейтенант Шуляев. Танк загорелся.
Бушующее пламя обжигало лицо и руки. Вокруг свистели осколки рвущихся немецких снарядов. Нелегко было действовать в такой обстановке. Но танкисты не отступили перед трудностями. Они самоотверженно боролись с огнем и погасили его.
В тот же день о подвиге экипажа узнала вся бригада: из подразделения в подразделение передавался бюллетень, выпущенный в нескольких экземплярах политотделом. Командование и политотдел бригады призывали воинов следовать примеру офицера Шуляева и его подчиненных, любить и беречь технику, использовать малейшие возможности для сохранения боевых машин.
В таких же условиях проявил мужество и отвагу механик-водитель танка этой же бригады старший сержант М. М. Кокорин. Кстати, перед боем он подал заявление с просьбой принять его в ряды партии, В ходе атаки танк, ведомый Кокориным, был подбит. Три члена экипажа погибли, а сам Кокорин получил несколько ранений. Превозмогая боль, он все же вывел боевую машину в укрытие. Там старшему сержанту сделали перевязку.
— А теперь я потихоньку доведу свою машину на СПАМ бригады, где ей тоже окажут помощь, — заявил Кокорин, наотрез отказавшись эвакуироваться в медсанбат.
Подобные факты широко использовались в беседах с личным составом. Причем, упор делался на то, чтобы не подставлять технику под огонь врага. Но коль уж так получилось, что танк или САУ оказались подбитыми, не спеши покидать боевую машину, до конца борись за ее жизнь. Проведенная партийно-политическая работа, направленная на сбережение людей и техники, положительно сказалась на сокращении потерь, а следовательно, и на более успешном выполнении боевых задач, хотя в назначенные сроки многие части и соединения не уложились.
По мере продвижения танкистов к реке Кюддов враг продолжал наносить удары с воздуха. Это заставляло корпусных зенитчиков быть начеку. И они с честью выполнили поставленные задачи. Боевое мастерство, стойкость проявили орудийные расчеты 75-го Демблинского зенитно-артиллерийского полка. Особенно отличилась батарея, которой командовал коммунист капитан Чирков. От меткого огня воинов батареи противник лишился 6 бомбардировщиков.
26 января зенитчики сбили немецкий самолет и взяли в плен выбросившегося с парашютом офицера связи штаба группы армий «Висла». Судя по отобранным у него документам, командование этой группы армий готовило контрудар из Померании на юг по войскам правого крыла нашего фронта. Генерал-лейтенант А. И. Радзиевский сразу же доложил об этом начальнику штаба фронта генерал-полковнику М. С. Малинину, от которого последовало приказание немедленно доставить пленного к нему.
