Гнев болел в груди, но для решительного действия его как будто не хватало. Валентин заставил себя вспомнить всех особенно бездельных столичных юнцов, не заслуживших своей удачи. С таким, как он, они дружили снисходительно. Вдохнул острее, но пришлось еще напомнить, что даже прежней полужизни ему не видать, если раскроется великолепная стратегия.
Хлестко дернул петлю, отшвыривая отрока на мусор, ближе к «искре». Мальчишка не издал и звука — затих на черепке кувшина с красною полоской на виске. Саваном его укрыл почти истлевший парус.
«Если выжил — так тому и быть», — взглядом ответил Валентин еще побелевшей Нерине.
— Нам пора, леди Нортис.
Нерина снова забилась в сетях сколько хватило силы.
Тело не слушалось, едва-едва дрожало, а ноги исполняли приказ чародея — шаг, шаг, шаг, деревянно, но прямо, без шанса даже споткнуться и привлечь к себе внимание.
Они обогнули мануфактуру и ступили на узкую улицу к морю. Держать Нерину было все сложнее. Валентин, сосредоточившись, как мог ускорил этот шаг, и все равно они тащились точно черви. Раздумывать и сомневаться уже не выходило: чуть он позволит слабину — леди сейчас же закричит.
Им стали попадаться люди из рабочих. Он видел, что Нерина отчаянно ловит их глаза, но те привычно избегали слишком уж заглядывать под шляпки — нарядный барышнин кавалер запросто двинет в ухо любопытным воспитательного тумака.
Через квартал улочка ткнулась в иную дорожку, бегущую мимо обрыва. Как верно припомнил картограф, берег был высок и крут, негоден в этом месте под причалы. Внизу стелилось море — шуршало осколками льдин и медленно крошило их о скальный срез.
Словом, избрать подобный живописный пьедестал могла любая барышня, узнавшая вкус безответной любви.
— Он не стоит вашего мизинца, леди Нортис, — вдруг зычно сообщил ей Валентин, заставив нескольких прохожих обернуться.
Барышня, конечно, промолчала, рвано шагая вдоль одноэтажного канатного завода. Теперь два мастера с крыльца отметили ее особенную бледность. Валентин проходил мимо них не спеша, Нерина висла на его локте невольно. До перекрестка с улицей вдоль моря осталась дюжина коротких девичьих шагов.
— Что бы лейтенант ни говорил — вы много лучше! — продолжил уговоры кавалер, добавив горечи: — И ваше счастье может быть так близко!
Мастера не слышали, что бормотала бледными губами леди, но он все тщился доказать, что некий черствый навигатор ей не пара, и скоро она вовсе позабудет про него.
Леди сердито «вырвалась» из его локтя как раз когда они миновали крыльцо и стали близ угла завода. Тем же странным полумертвым шагом она ступила на дорожку и взглянула за обрыв.
— Не делайте этого, леди Нерина! — крикнул кавалер в большом испуге.
«Давай, Фортуна-душечка, помоги ей отыграть как следует.»
Теперь каждый видел, что девица не в себе. Она обернулась со страшным, белым лицом, вскинула руку, то ли останавливая кавалера, то ли прощаясь с миром за его спиной — и сделала последний шаг.
Пропасть приняла ее мгновенно. Мастера и ахнуть не успели, как берег оказался снова пуст. Обмеревши, они рассмотрели, что и несчастный кавалер лишился дара речи.
«Вот и славно, прелесть моя. Мне надо бы прыгнуть для виду?», — соображал Оскарис и картинно-бестолково оглянулся, будто ожидая чьей-то помощи.
Не стоило верить бесовской дурище-Фортуне — на узкой улице за ним стоял Рауль.
— Рауль! — трагично опознал картограф.
Тревогу не пришлось изображать.
«Что он здесь делает? Что знает?»
Навигатор не шагнул к обрыву, только молча и трудно дышал.
«Прыжок, пожалуй, видел», — прочел Оскарис в этом напряжении.
— Я не успел ее остановить! — отчаянно воскликнул он, подумывая, стоит ли поддать слезы.
Рауль сглотнул, но стоял, не моргая. Из-за его спины метнулся бледный Ирдис, домчал до края пропасти и замер, глядя вниз.
— Ты ведь на станешь винить себя? — Оскарис решил все-таки поберечь слезу и преобразовал свой страх в сочувствие. — Хотя разбитые сердца порой толкают барышень…
Рауль ударил молча — невидимый поток швырнул картографа к стене канатного завода.
Очки слетели. Он куклой стукнулся о синюю обшивку — но устоял. Тронул под носом, оценил алое пятно на пальце — и поднял взгляд уже иной, исполненный презрения. Рауль его встретил колюче, но не продолжил атаки.
— Кристиан, — глухо сказал он соратнику, — долго я не удержу. Тридцать секунд — и опускаю в воду.
Интендант коротко кивнул и ни на миг не задержался для сомнений — бросил сапоги, содрал стесняющий движения мундир и сейчас же толкнулся от края.
«Он даже не маг! Вода ледяная!» — запоздало подумал Рауль, когда четыре медных пуговицы раскатились по земле.
Сам он едва мог шевелиться, боясь и на долю секунды утратить контроль. Поддержка человека в воздухе изматывала скоро.
Маг Оскарис это знал. Ему не приходилось больше тратить на Нерину сил, и он вложил их, не жалея, в свой ответ — давно мечтал подправить возвышенный лик лейтенанта.
Рауль качнулся, но успел построить щит, ослабивший удар. Внизу плеснуло — Ирдис врезался в соленую стихию.