– А это и не для тебя, ворчунья, – он пожал плечами, перебежал на другую сторону улицы и шагнул к шмыгавшей носом блондинке. – Девушка! Не знаю, почему вам грустно, но хочу добавить немного радости в ваш день!
Протянул букет и вернулся к Ноэль, не дожидаясь вопросов.
– Как неожиданно с твоей стороны.
Джо покачал головой, хмыкнул и бросился вперëд. Подцепил серую шапочку, ветром унесëнную на широкую дорогу, и протянул женщине с ребëнком. Получил в ответ усталое «спасибо» и ободряющую улыбку, кивнул и снова убежал. Джо играл в догонялки с ветром, а Ноэль оставалось смотреть и в задумчивости брести вдоль улицы.
– Тебе не кажется, что этот мир немного устал?
Неожиданно глубокая мысль, вырвавшаяся изо рта чудака Джо, заставила остановиться.
– О чëм ты?
– Ну, типа… Мы злимся, обижаемся, завидуем, а мир впитывает это. Он устаëт фильтровать и просто отдаëт это назад. Поэтому вокруг полно зла и всяких… Смайлов. Хочется добавить немного тепла и доброты.
– Я думала ты хакер, а не философ, – Ноэль потëрла лоб ребром ладони и отвернулась.
– Хакерство – тоже своего рода философия. Может, немножко запутанная и не всегда честная, но корень лежит в желании познать мир. Ну и немного пошалить и ещë… Много всего. Не бери в голову. Просто я не всегда «гиперактивный идиот».
Ответить было нечего. Она почти не знала Джо, и в голове этого человека правда могло таиться что угодно.
Щелчок. Ноэль обернулась и увидела Джо с карманным фотоаппаратом.
– Ты что, снимал?
– Да. Красивая ты, агент.
– Это незаконно.
– Ага, вот такой я засранец, рыжулик! – он потрепал еë по волосам. – У тебя закон головного мозга, да? Давай полегче немного, а то как заражусь! Искать не смогу.
– Джо, чего ты хотел? Я трачу время не для…
– Ноэль, – он положил руку ей на плечо и продолжил без тени улыбки: – давай ты будешь думать о чëм-то, кроме работы?
– И о чëм ещë?
– Можем подумать о жизни, о любви, о…
– Я ухожу. Спасибо за кофе, буду ждать сведений по делу.
Джеймс пнул смятую ярко-красную банку, и она с грохотом прокатилась по асфальту. Гул отдался в голове долгой раздражающей вибрацией. «Какого хера она не может катиться тише?» – у него кружилась голова от шума, подташнивало от блеска рекламных вывесок и шуршания шин. Грëбаные люди разучились ходить пешком. Так ноги скоро отвалятся, а они и не заметят. «И пальцы срастутся так, что останется только один – чтоб в экран мобильника тыкать», – он вспомнил слова школьной учительницы мисс Браун. Над чуднóй добродушной и чуть полноватой старушкой с напоминавшей гриб причëской тогда многие смеялись. Джеймс – нет. Биология была единственным предметом, который он не прогуливал.
Глянув на руки, Джеймс усмехнулся. Пока не срослись, хотя от телефона он в последнее время не отлипал. Просто грубые, но до сих пор не потерявшие гибкость пальцы, приносившие ему немало проблем и прибыли. Эта парочка всегда ходила под ручку.
– Куда ж тебя занесло?
Джо не было дома, когда Джеймс вернулся после вечерней прогулки с Софи. Только кривая записка под клавиатурой: «Ушëл к реке. Вернусь». Иногда недоразумение накрывала волна жалости к себе, и в таком настроении он мог натворить что угодно. Джеймс и теперь с лëгким содроганием вспоминал осколок бутылки в его руке.
Джеймс выучил несколько постоянных мест Джо, но пока не видел ни следа. Он облокотился на ограждение моста, чуть нагнулся, высматривая чернявую проблему в чëрной ряби воды. Этот мог и утонуть случайно. На банановой кожуре поскользнуться или ещë что-нибудь абсолютно бредовое. Джо, чтоб его, способный.
Красная толстовка ярким всполохом мелькнула под опорой Каско Бэй. «Нашëлся, зараза», – Джеймс цокнул языком, сунув руки в карманы плаща, нащупал смятую пачку сигарет и пошëл чуть быстрее. Сигарет было заметно меньше, чем утром.
Джо торчал прямо у воды. Лохматый, мокрый и с синеватой каймой на руках.
– Ну и что на этот раз?
Джеймс опустился на землю рядом. От бледной, с синяками под глазами, проблемы воняло дешëвыми сигаретами. Его дешëвыми сигаретами.
– Ничего. Отстань, а?
– Из-за «ничего» не ноют.
– Я не ною! – Джо дëрнулся. Щëки вмиг стали одного цвета с толстовкой. – Просто… Неприятно.
Эмоциональность Джо путала. Джеймс одновременно закатывал глаза и усмехался, получалось странное, едва ли человеческое лицо. Скорее – искажëнная маска из сплава радости и злобы. Или слипшаяся хэллоуинская конфета.
– Рыжая не поняла твоих намëков?
– Заткнись.
– Значит, рыжая. Не пробовал сказать нормально?
– Кто бы говорил… – теперь голос звучал тише и тоньше, как будто мелкому придавили… Джеймс знал эту интонацию и обычно называл «прорыв плотины близко».
В пасмурный вечер под мостом было до странного тихо. Срывался дождь, ветер подхватывал с поверхности Фор воду и с дружелюбием несоциализированного питбультерьера бросал им в лица. Где-то вдали громыхало, и тяжëлые тучи лениво ползли к городу.
– И чтоб больше никогда не курил. Воняешь на всю округу.
– Заткнись!