Джеймс не успел даже снять плащ, когда в дверь позвонили. Он хлопнул ладонью по стене, закатил глаза и выругался. Серьëзно, если повесить на дверь плакат: «Здесь ничего не покупают!» – эти настырные придурки с пакетами косметики наконец-то прекратят лезть?
– Ничего… – начал он, распахнув дверь, но осëкся на полуслове. За дверью стояла рыжая агентша, но совсем не идеальная, как в прошлые их встречи. Волосы растрепались, уши пылали, а вместо делового костюма на ней мешком висела клетчатая рубашка. За спиной он приметил привычный чёрный рюкзак. – Агент?..
Джеймс хмыкнул, но отступил, пуская еë внутрь, и захлопнул дверь. Разговоры о тëмных делах лучше вести вдали от любых возможных ушей. Расследование дела стрëмного типа он считал достаточно тëмным.
– Ноэль в нерабочее время, – она сдула прядь волос, падавшую на глаза и прислонилась к стене. – Где Джо?
Джеймс огляделся. Ведь правда, куда этого оленя опять унесло? Обычно в это время он стучал по клавишам, фальшиво голосил ту надоедливую песню про новое завтра16, разбрасывался случайными фактами или находил сто два других способа вывести человека из себя. Гиперактивного Джо сложно было не заметить, ноющего – невозможно. Сейчас в доме они, очевидно, были вдвоём.
– А хер его знает. Шатается где-то. Ему типа нравится город.
– Проклятье!
– Вернëтся скоро, не трись в дверях.
Джеймс повесил плащ на вешалку и ещë раз глянул на Ноэль. Было в ней и Джо что-то одинаково долбанутое: только эти двое на его памяти в начале зимы могли шастать по улицам без верхней одежды. Может, ещë и его папаша, но тому от алкоголя всегда плевать было на себя и остальных. Даже помер раньше сорока, не дождавшись совершеннолетия сына. Джеймс стукнул кулаком по стене – костяшки пальцев покраснели, но воспоминания исчезли.
Ноэль, как и в прошлый раз, устроилась на краю дивана. «На рыжего воробья похожа», – заметил про себя Джеймс и усмехнулся. Вокруг начал собираться зоопарк, даже сосед из дома напротив напоминал тюленя. Иногда Джеймс наблюдал за его попытками заняться спортом – каждая заканчивалась у тележки с хот-догами.
– Под подушкой плед есть, – он щëлкнул кнопкой электрочайника, – накройся, птиц, замëрзла же.
Она не стала спорить и даже не обратила внимание на прозвище, закуталась розовый плед – очередную странную находку Джо – и обняла колени. Ну девочка девочкой, ни на какого агента не похожа. Такую б саму защищать, спрятать где-нибудь… Он ущипнул себя за руку. Контролировать тело можно – и даже не всегда трудно – но грёбаные мысли запросто меняли направление и текли куда-то не в ту сторону.
На холодильнике висел стикер с кривым почерком Джо: «Ушëл на фотосет, вернусь до ночи, передай рыжуле привет ;)»
– Извини за неудобства.
– Ненавижу это слово. Лучше просто молчи.
Ноэль часто заморгала: в Штатах «извини» – одно из топовых словечек. Она промолчала, и Джеймс мысленно обрадовался её умению вовремя закрыть рот – вот чему Джо нужно поучиться. Извинения потеряли всякий смысл ещë в юности: его типа друг Сэм повторял их, влипая одну из тысячи неприятностей, которые старательно искал. Конечно, он ни капли не раскаивался, даже лыбиться не прекращал. Вот и развилась аллергия на слова. Ему повезло – или не очень? – расти в семье другого склада и порой он начинал считать себя бракованным американцем. Джо старательно распалял это ощущение, частенько сравнивая его с каким-то иностранным дружком Илюхой.
Чайник вскипел. Джеймс залил два пакетика чая водой и вернулся к дивану. Ноэль обхватила горячую чашку обеими руками, но пить не стала.
– Ты правда не знаешь, где он? Вы же вроде… Друзья?
– Знакомые. – Джеймс устроился на другом краю дивана – специально, чтобы расстояние было приличным. – Взрослый мужик уже, зачем мне знать о его передвижениях? Может, ба… Женщину какую нашëл.
Ноэль нахмурилась и принялась с повышенным интересом разглядывать пустую белую стену. Джеймс закатил глаза: ладно просто зоопарк, но романтический зоопарк – это уже перебор!
– Ты знаешь что-нибудь про его любимую писательницу?
– Только то, что он везде где можно таскает с собой её книгу, – Джеймс поднял голову, словно на потолке могло быть написано, сколько раз на его памяти Джо читал этот романчик. Выходило, что ни одного. – Можешь погуглить автора, там имечко какое-то простое.
Вопросам он уже не удивлялся. Ему вообще казалось, что большинство девчонок спрашивали о странных нелогичных вещах. Кроме Флейм, может… Джеймс вспомнил еë прикосновения, красно-рыжие волосы, дрожь рук… Единственная женщина, которую он любил, рыжая королева его сердца, так бессмысленно умерла, что даже вспоминать об этом тошно. Всего один другой выбор, и всё могло сложиться иначе. Всё могло бы стать нормально. Но вот он здесь, снова впутался в какое-то криминальное дерьмо и снова при участии Джо.
– Я потому и пришла.
– Чего? В гугле забанили?
Ноэль с громким стуком поставила чашку на столик, расплескав пару капель. Джеймс мысленно выругался, но вслух так ничего и не сказал. Правило у него такое: никакого мата при женщинах и детях.