Мадам Августа подошла к гостю, чтобы забрать у него головной убор. Шарль, расстроенный невнятными ответами Жанны, не сразу понял, а потом встрепенулся, снял шляпу, потерявшую от дождя всякую форму, и протянул ее прислуге, которая взяла ее так, будто перед нею отвратительное насекомое. Он подождал, пока мадам Августа уйдет, и только тогда снова обратился к молодой женщине:
– Я задал вам простой вопрос. Вы сообщили вашему отцу о моих намерениях?
Она почувствовала возможность с честью выйти из положения.
– Я с ним еще не разговаривала, – призналась она. – Я… я уже не знаю, на каком я свете.
Ту он сделал нечто такое, что застало ее врасплох и разом заставило забыть обо всем. Он упал на колени и мокрыми руками обвил ее ноги.
– Умоляю вас, не бросайте меня. Я не вынесу этого. Я покончу с собой.
Она погладила его по пепельным волосам движением, в котором сочувствие и нежность соединялись со страхом.
– Встаньте же, прошу вас.
Он поднялся. По его исхудавшим щекам все еще текли слезы.
– Подождите меня здесь, – решилась она. – Я быстро.
Кабинет мсье Валькура располагался на первом этаже. Подойдя к двери, Жанна нашла ее закрытой – это означало, что отец погружен в работу. По незыблемому правилу его не следовало беспокоить, разве только в срочных случаях, но она рассудила, что сейчас ситуация позволяет ослушаться приказа, и постучала.
Надменный голос мсье Валькура рявкнул:
– Только если что-нибудь важное!
Открыв дверь, она прошла несколько шагов по комнате – к длинному столу темного дерева, заваленному папками, с выдвижными деревянными ящичками и металлическими скоросшивателями. По оконному стеклу струились капли дождя, отбрасывая на стены комнаты, оклеенные обоями в серебристо-золотую полоску, серо-зеленые отблески.
Напряженное лицо мсье Валькура разгладилось, едва он узнал Жанну. Он сразу заметил, как она взволнована.
– Жанна, что с тобой?
Вся красная от смущения, она объяснила ему, что в гостиной ждет Шарль Левассёр и зачем он явился. Нотариус воспринял новость с негодованием.
– Да черт же возьми! Этот молодой человек набрался наглости и совсем спятил! Осмелиться просить тебя выйти за него, притом что он даже не закончил учиться и не имеет средств основать семейный очаг!
– Он на последнем курсе изучения медицины, – вполголоса сказала Жанна. – Весной он получит диплом.
Удивлению мсье Валькура не было предела.
– Ты хочешь за него выйти?
Она, сама не замечая, скрестила руки, в движении, очень напоминавшем мольбу.
– Я дала ему свое согласие.
– Не посоветовавшись со мной?
– Я говорю сейчас…
– Ставя меня перед свершившимся фактом! – перебил он. – Как бы то ни было, ты еще слишком молода для замужества.
Доводы отца возымели лишь одно действие – оживили ту привязанность, какую она испытывала к Шарлю. Можно было бы сказать, что дух противоречия подстегнул ее стремление настоять на своем.
– Мне восемнадцать лет.
– Позволь тебе напомнить, что возраст совершеннолетия – это двадцать один год.
– Перестаньте обращаться со мной как с ребенком!
Мсье Валькур смягчился.
– Ты уверена в своих чувствах к нему?
Жанна колебалась. Умоляющие глаза Шарля, его щеки, мокрые от слез, его руки, обхватившие ее колени…
– Он нуждается во мне.
– Скажи уж лучше, ему нужно твое приданое! – воскликнул ее отец.
Жанна отпрянула, будто получила пощечину. Увидев, как лицо дочери страдальчески скривилось, мсье Валькур встал и подошел к ней.
– Прости меня. Я совсем не хотел причинять тебе боль.
Она отвернулась и демонстративно скрестила руки.
– Я хочу просто открыть тебе глаза, – продолжал он. – Этот человек не внушает мне доверия.
– Вы в нем ошибаетесь! Он работает не покладая рук, чтобы стать врачом. Его даже приняли интерном в престижную больницу!
Сама того не заметив, она повторила почти слово в слово крик души Шарля. Мсье Валькур посмотрел на дочь, морщинка беспокойства пробежала по его лбу с высокими залысинами.
– Я не стану препятствовать твоим желаниям, Жанна. Хочешь за него замуж – будет тебе мое благословение, но только при одном условии: вы подождете годик. Он как раз откроет свой кабинет для приема, уже поработав интерном. Если после этого срока ты не изменишь своих планов и он не утратит своего положения – что ж, вы поженитесь.
Молодая женщина бросилась в объятия отца, в глубине души испытывая облегчение от задержки, которую он потребовал. Эта передышка, несомненно, позволит ей распутать клубок своих чувств.
Шарль метался, точно лев в клетке, когда Жанна наконец вернулась в гостиную.
– Так что же? – спросил он, пылая от нетерпения.
Молодая женщина посвятила его в решение отца, Шарль был совершенно уничтожен.
– Год! Да ведь это целая вечность!
Жанну взволновала горячность, с которой он это произнес.
– Вот увидите, он пройдет быстро.
– Вы пресытитесь мною. Ваш отец хорошо все рассчитал! – бросил он ей с горечью.
– Я не из тех, кто играет в такие игры, – возмущенно возразила она.
Искренность девушки не вызывала ни малейших сомнений. Шарль движением, полным нежности, слегка коснулся ее щеки.