На следующий день было воскресенье. Изабелла провела утро за письменным столом, написав два письма – одно сестре Лили, другое мадам Мерль, но ни в том, ни в другом не упомянула о появлении своего отвергнутого поклонника. В воскресный день все благочестивые римляне (а самыми истыми римлянами чаще всего являются северные варвары) согласно традиции ходят слушать проповеди в соборе Святого Петра. Наши друзья тоже договорились посетить этот прославленный храм. После ланча, за час до приезда экипажа, в «Отеле де Пари» появился лорд Уорбартон. Он нанес визит двум леди; Ральф Тачетт и мистер Бентлинг вышли вместе прогуляться. Казалось, гость решил дать понять Изабелле, что не собирается нарушать слово, данное накануне. Лорд держался открыто и просто, не сделал ни одного, даже молчаливого намека, предоставив девушке самой судить, годится ли он в хорошие друзья. Он рассказывал о своих странствиях, о Персии, о Турции, а когда мисс Стэкпол поинтересовалась, стоит ли ей посетить эти страны, заверил, что там много возможностей для борьбы за женскую эмансипацию. Изабелла не могла не отдать ему должное, но задумалась над тем, какую цель он преследовал и чего ожидал добиться таким геройским поведением. Если лорд надеялся растопить ее холодность, демонстрируя, какой он славный малый, то ему следовало бы избавить себя от подобных хлопот. Девушка и так знала, что достоинства его непревзойденны, и трудно было бы еще к ним что-то добавить. Более того, его пребывание в Риме только все осложняло. Тем не менее, когда Уорбартон заявил о своем намерении также пойти в собор Святого Петра и встретиться там с Изабеллой и ее спутниками, правила вежливости вынудили ее ответить, что она будет рада видеть его там.
Когда Изабелла ступила на мозаичный пол храма, первым, кого она увидела, был лорд. Нашей героине несвойственно было высокомерие некоторых туристов, которых собор Святого Петра «разочаровывал», казался меньше, чем его слава. В первый же раз, когда Изабелла прошла под огромной натянутой и с шумом колышущейся кожаной завесой при входе, в первый же раз, когда оказалась под высоким сводом купола в лучах струящегося сверху рассеянного света, взрезающего плотный от испарений ладана воздух и рассыпающего блики на мраморе, позолоте, мозаике и бронзе, ее представление о том, что такое величие, поднялось на недосягаемую высоту. И, поднявшись, уже осталось там навсегда. Изабелла смотрела во все глаза и дивилась, словно ребенок или простая крестьянка, отдавая молчаливую дань потрясающему великолепию; лорд Уорбартон шел рядом с ней и рассказывал о константинопольском соборе Святой Софии. Изабелла боялась, как бы все не закончилось тем, что ее образцовый экскурсовод в конце лекции попросит похвалить его за примерное поведение. Служба еще не началась, но в соборе Святого Петра было на что посмотреть, и поскольку есть нечто почти богохульное в огромных размерах этого здания, которое, казалось, имело поэтому столь же большое значение для светского человека, как и для погруженного в религию, – находившиеся в храме богомольцы, и в одиночку, и группами, так же как и праздные зеваки, могли заниматься каждый своим делом, не раздражая и не задевая друг друга. Все проявления людской суетности тонут в этой величественной безмерности и остаются незаметными. Впрочем, Изабелла и ее спутники ничем подобным и не согрешили, хотя Генриетта и не преминула заявить, что купол Микеланджело проигрывает вашингтонскому Капитолию, – но она сказала это только мистеру Бентлингу на ухо, воздержавшись от громких замечаний и решив приберечь их для страниц «Интервьюера». Изабелла обошла храм вместе с лордом Уорбартоном, и, когда они приблизились к хорам слева от входа, голоса папских певчих взлетели прямо над ними, выплескиваясь наружу, над теснившейся за дверьми толпой горожан и любопытных туристов. Ральф, Генриетта и мистер Бентлинг, очевидно, тоже слушали молитвенное пение, находясь внутри собора, в центре плотной группы людей, – над их головами дневной свет, посеребренный клубами ладана, казалось, смешивался с прекрасным пением, лившимся из лепных ниш. Через некоторое время пение стихло. Лорд Уорбартон повернулся, намереваясь двинуться дальше; то же самое хотела сделать и Изабелла, но вдруг оказалась лицом к лицу с неизвестно откуда взявшимся Джилбертом Озмондом, который, очевидно, уже некоторое время стоял неподалеку от нее. Теперь он приблизился и, несколько официально, приветствовал девушку.
– Так вы решили приехать? – спросила она, протягивая ему руку.
– Да, вчера вечером. Днем я заходил к вам в отель, но там мне сказали, что вы отправились сюда. Я искал вас.
– Остальные там, внутри, – сказала Изабелла.
– Я пришел не ради них, – с улыбкой пробормотал Джилберт Озмонд.
