«Когда сентябрьзовет журавлей из болот,лебедям на каналах обрезают крылья.Как во сне к нам приходятсамолеты,на которых мы никогда не летали,так к лебедям во снеприходят крылья.Сверху —блестящие перья,снизу —нежный пух,в котором осенней ночьюможно согреть клюв.Надежные,верныекрылья.Если хвост оторвать у ящерицы,он отрастет.Но станет короче.Крылья отрастут и у лебедей.Но станут короче.С каждой осенью,с каждым разом —короче.Смотрите —как голубоглазые добродушные мужчиныукорачивают мечту!И весной, когда я вижулебедей,я думаю — красота ли это,если она оплаченатакой ценой»[4].И…
Б е л л а. И?
Ц е з а р ь. Что дальше?
А н и т а. Дальше? (Словно очнувшись, откладывает аккордеон в сторону, поднимается, берет пальто.) Дальше ничего. (Уходит.)
Цезарь собирает вещи — три стула, столик, телефон, графин, стакан.
Белла берет у него оба пальто и аккордеон.
Цезарь — на этот раз он — оглядывается и произносит:
«Антракт — десять минут, но у нас с вами за это время пройдет целая неделя».
Белла: «Идем».
Оба уходят.
<p>ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ</p>Входит Б е л л а, несет стол с красной лакированной поверхностью и две такие же табуретки, одеяло, шарф… Одеялом и броских тонах Белла накрывает тахту, ярко высвечивается и шарф, переброшенный через спинку стула. Мы находимся —
В КОМНАТЕ БЕЛЛЫ.
Разместив все, Белла идет к двери.
На полпути останавливается, поворачивается к нам, произносит:
«Хочешь — положу ладониНа кору продрогшей липы,Я скажу всего два слова,И тотчас с ветвей расцветшихПолетит пыльца, мерцая,И на нас волною теплойЗапах сладостный прольется.Липа голос мой узнает:Ведь под небом ГризинькалнаМы как сестры вырастали.Визма Белшевица»{17}.Входит А н и т а с магнитофоном.
Б е л л а уходит и тотчас вновь возвращается, неся аккордеон и вазу с еловой веткой в шишках.
Анита садится на стул.
Белла включает магнитофон.
Песню «Четыре белые рубашки» исполняет двойной мужской квартет, соло — Цезарь Калнынь.
«Коль есть четыре белыхРубашки у тебя,Все трын-трава, сквозь пеклоПротопаешь шутя.Лишь песенка вдогонку(Уж ты ее прости!):Мол, не в рубашках дело,А в со-вес-ти.С утра в рубашке чистой —К начальству в кабинет.А взмокнет от усердья —Смени ее в обед.И песенка напомнит(Уж ты ее прости!),Что дело не в рубашках,А в со-вес-ти.Закапаешь вторую,Обедая с женой, —И новая рубашкаСверкает белизной.Но песенка все гуще(Уж ты ее прости!):Ведь дело не в рубашках,А в со-вес-ти.Наряды — словно взгляды,Меняй их, не жалей!И к вечеру рубашкиОдна другой грязней.И песня оборвется(Уж ты ее прости!):Ведь не в рубашках дело,А в со-вес-ти»[5]. 
