Портрет лива в Старой Риге полностью

М а р у т а. Есть, есть чем поделиться… Чем поделиться, чему поучиться друг у друга… Дайнис, иди попрощайся с бабушкой.

Д а й н и с. Я уже попрощался.

М а р у т а. А ты, Бепо… Когда в следующий раз будешь устраивать свой вечер сатиры и юмора, нас больше не приглашай.

Б е п о. Ладно.

М а р у т а. Пошли, Дайнис. (Милиционеру.) По дороге я вам все расскажу. Все, начиная со школьных лет Мице, когда она…

М и л и ц и о н е р. Что вы, зачем такие подробности.

М а р у т а. Все, все! Чтобы у вас был фактический материал!

М а р у т а, Д а й н и с  и  м и л и ц и о н е р  уходят.

Уходит и  Б е п о.

Входит  Х е л г а, ее сопровождает  Ж о р ж и к.

Х е л г а. Передай привет сестре. Я так надеялась, что она приедет.

Ж о р ж и к. Наверно, чувствовала, что не сможет себя пересилить.

Х е л г а. Почему — пересилить?

Ж о р ж и к. Будто ты не знаешь. Ее избранник, которого ты поранила ножницами, по-прежнему думает только о тебе… Между прочим, я подозреваю, что в конце концов блудный муж вернется к своей первой жене.

Х е л г а. Жоржик, почему ты мне вчера в Риге ничего не сказал о Бепо?

Ж о р ж и к. А что бы изменилось. Ведь ты бы мне не поверила?

Хелга кивает.

Вот видишь… Хелга, без дураков, а? Я работаю в двух местах, вкалываю на полную катушку, впредь буду еще активнее, где б только побольше заработать, чтобы накопить денег, так что все, что я говорил тебе о квартире, — вполне реально. В кооператив я уже вступил.

Х е л г а. Ты опаздываешь на поезд.

Ж о р ж и к. Так до субботы, Хелга?

Хелга кивает.

Ж о р ж и к  уходит.

Хелга прислушивается к песне «Сельский тост», доносящейся из сада.

Появляется  Б е п о.

Б е п о. Хелга, не убегай… Ты знаешь, мне некуда ехать. Просто некуда, понимаешь? Тут все пялят глаза и ухмыляются, даже этот вежливый пискля Дайнис такое себе позволил, что удивляюсь, как это я ему не врезал по очкам. А что меня ожидает дома?

Х е л г а. Тебя? Там? Да пусть тебя ожидает что угодно… Мне какое дело? Меня это не интересует, ты мне абсолютно безразличен.

Б е п о. Да, но я…

Х е л г а. Меня это не интересует, ты слышишь, что я тебе сказала? И я очень признательна Жоржику. Да. Я ему очень, очень признательна. Он оказался единственным, кто обо мне подумал. Единственным.

На крыльцо выходит  О т и л и я.

Б е п о. Но ведь я…

Х е л г а. Но ведь ты не понимаешь даже того, что для нас двоих в этом доме нет места. Или ты хочешь, чтобы я уехала? Скажи, и через десять минут меня здесь не будет.

О т и л и я. Ну, ну, ну. Что это так вдруг. Бепо, а разве ты…

Б е п о. Мне некуда ехать.

О т и л и я. Ну и не уезжай, только подыщем квартирку в другом месте, здесь будет жить Хелга… Пойдем, дочка, поможешь мне на кухне. На столах закуски маловато, а гости и не думают расходиться. Повод, говорят, есть. Говорят, на всяких свадьбах пили, ели и песни пели, а вот на сорвавшейся свадьбе — никто!

Х е л г а  уходит.

О т и л и я  уходит следом.

Бепо, оставшись один, вспоминает о бумажнике Дайниса, который все еще у него в руках. Открывает. Рассматривает фотографию.

Из сада доносится песня.

Опускается экран. На нем фотография Дайниса и Гиты, после бракосочетания. Заметно, что Гита старше Дайниса, но нельзя утверждать, что они не пара.

Следующая фотография: Гита с тремя детьми и Дайнисом, который смущенно улыбается и теперь в самом деле выглядит юнцом.

Звучит песня.