Портрет лива в Старой Риге полностью

М и л и ц и о н е р. Вечер добрый, бабушка.

О т и л и я. О, старый знакомый… А я еще подумала, милиционер на кухне…

М и л и ц и о н е р. Знакомый милиционер, бабушка.

О т и л и я. Ну да… Ведь не на наш литературный карнавал вы так разоделись… А не плохо бы. Мы с Геней переоденемся на карнавал героинями из пьесы Яншевского^{38} «Родина», тогда вы сможете составить на нас протокольчик, потому как мы станем заниматься распространением слухов!

М и л и ц и о н е р. Каких слухов?

О т и л и я. Всяких, главным образом о пьяницах и неплательщиках алиментов. Уж и текст перепечатали, наизусть разучиваем… Так что же вы стоите? Я сейчас поставлю… Хелга, приглашай гостей…

М и л и ц и о н е р. Спасибо, бабушка, но нам надо возвращаться в Ригу.

О т и л и я. Разве… стряслось что-нибудь? Говорите смело.

М и л и ц и о н е р. Нет, нет. Хотя надо бы поговорить, как тут у вас Виктор живет и работает.

О т и л и я. Ах так… Тогда пойдемте в мою комнату. Прошу. (Зажигает вторую свечку.) В доме беспорядок; как коровы начали телиться, я больше на ферме, чем дома, не взыщите… (Разговаривая, уходит с милиционером.)

В и т ь к а. Он, наверно, поверил, а?

Ж о р ж и к. Этих Витькиных слов вполне достаточно, чтобы признать его круглым идиотом, как сказано в «Швейке».

Б е п о. Я тоже показал себя в этом качестве, стоял тут и лепетал на уровне детского садика, а ради чего?

Ж о р ж и к. Где транзистор?

Б е п о. Неизвестно. Обшарили всю мастерскую. Клал ли он вообще его там!

В и т ь к а. Я положил под трактор… Кто-то свистнул. А еще говорят, на селе честные люди.

Ж о р ж и к. А если заставят показать?

Б е п о. Скажу, что у меня, но я хотел бы знать, во имя чего я все это должен делать. Витька ведет себя как отпетый, а я прикидывайся дурачком. Язык не поворачивается.

Х е л г а. Так надо.

Ж о р ж и к. Раньше мне тоже казалось, что так надо, а теперь не кажется. Расскажи все как было, и пусть его забирают.

Б е п о. Правильно. Мазурика этакого.

Над Витькиной головой зажигается электрическая лампочка, освещая его, как экспонат.

Ж о р ж и к. Путается тут под ногами, а толку от него никакого.

Б е п о. Идем к бабушке.

Х е л г а (задувает свечку и становится в дверях). Я вас не пущу.

Б е п о. Ого?

Ж о р ж и к. Ты?

Б е п о. Честное слово, Хелга, я тоже немало шкодил, но позволять себе такие подлые шуточки, — это, знаешь ли…

Ж о р ж и к. Ах, его родители преспокойненько обрабатывают ближайших соседей, с которыми каждый день встречаться приходится. А этот помоложе да поглупее, вот и попался.

Х е л г а. Если хотите знать, он нас с бабушкой вконец измучил, и, если б его забрали, нам было бы только легче, но ведь вам-то безразлично, поэтому оставьте его, пожалуйста, в покое…

Ж о р ж и к. Хелга, но ведь он…

Х е л г а. Да, забрался через окно в чужой дом и… это отвратительно, жалко, что это так, верно, но если сравнить, каким он был год назад и какой сейчас… он уже третий месяц работает на одном месте и… и даже за книжки взялся, неуч несчастный, в каждом классе бог весть по скольку лет сидел, пока из шестого не выгнали, как переростка…

Б е п о. Я ушел из седьмого, и в школе с облегчением вздохнули, но разве из-за этого я…

Х е л г а. Ты бы лучше помолчал… Из седьмого… Что станет с Витькой, если его сейчас заберут из-за твоего поломанного транзистора, который даже не работает? (Уходит.)

Ж о р ж и к. Здесь что-то не так. У меня еще вчера возникли подозрения. Я ждал Хелгу в Риге на вокзале, а из вагона вышел Витька и давай болтать… «Мы с Хелгой», говорит…

Б е п о. Почему ты ее ждал?

Ж о р ж и к. Хелгу? Я? А ты не знаешь? Не слышал?

Б е п о. Что?

Ж о р ж и к. Мы с Хелгой…

Б е п о. Кончай, а? Хватит!

Ж о р ж и к. Ах так?

Б е п о. У тебя есть Цинтия.

Ж о р ж и к. Ну, знаешь…

Б е п о. На таких, как Цинтия, не женятся, знаю. И на танцы тоже не приглашают, не тот вид, и по бульварам с ними не гуляют. Знаю. Владельцам кооперативных квартир нужны такие, как Хелга… Только выбрось это из головы. (Уходит.)

Ж о р ж и к (Витьке). Слышал? Проснулся наконец…

Входит  Х е л г а.

Хелга, мы едем в Ригу. Как договаривались. И тотчас же.

Хелга не отвечает.

Ж о р ж и к  уходит.

Х е л г а. Витька, когда они вернутся, ты им скажешь…

В и т ь к а. Не учи. Сам знаю, что сказать.

Возвращается  Б е п о, подозрительно смотрит на обоих.

Входят  О т и л и я  и  м и л и ц и о н е р.

О т и л и я. Не знаю, дети, что мне с вами делать, как быть. С коровами куда проще, работа спорилась, целые стада латвийской бурой вырастила и для нас, и для Молдавии, и для всех, кому нужно было, а вот с детьми… После войны осталась одна с двумя дочками, я их все больше угрозами в послушании держала, времени-то воспитывать не было, и замуж выдала по своему усмотрению, не больно-то их спрашивала…