Ж о р ж и к. Не свети в глаза! Поехали в Ригу. Не возражай, а слушай. Твой чемодан я уже отнес в машину, и мы едем. Не возражай! Летом, когда ты объявила, что выходишь замуж за Бепо, и ушла, я рассказывал анекдоты, тетка и сестра смеялись до слез, а потом, ночью, я в своем углу на кухне выл от горя… Ты не веришь, я знаю, никто не поверит, кто меня знает, обычно я ведь только иронизирую и усмехаюсь, жизнь научила не выказывать… У тебя нет ни отца, ни матери, понимаю, это тяжело, но если такие, как у меня, лучше уж, чтоб их совсем не было. Десять лет на глаза не показывались, а тут, знаешь, отец нагрянул с пол-литром и стал допытываться у тетушки, не выиграл ли я в лотерею, они что-то прослышали о квартире и, видите ли… Бог с ними, я тебя не стану с ними знакомить, если даже на узенькой тропинке придется встретиться, обещаю. Хелга, ты думаешь, мне нужна эта квартира? Нет. Квартира твоя. И никто не посмеет тебя обидеть, никогда. Хелга… Почему ты молчишь?
О т и л и я. Ты же сам не дал слова сказать, все «не возражай» да «не возражай»… Прости уж меня, старую, задумалась я, молодость вспомнила… Видишь ли, мой первый, отец Мице и Маруты, он тоже впервые объяснялся в потемках, правда, не так длинно…
Ну, я пошла. Ты, сынок, скажи все это Хелге, слово в слово.
Ж о р ж и к. Едем в Ригу, Хелга. Твой чемодан…
Х е л г а. В комнате, я принесла обратно… Я не могу. Я поняла это позавчера, когда узнала, что ты будешь ждать меня в Риге на вокзале.
Ж о р ж и к. Я без тебя не поеду.
Х е л г а. Жоржик, ты…
О т и л и я. Погоди, Хелга, не торопись с ответом. Подумай.
Нашел… Дай, я отнесу.
Б е п о. Оставим его здесь, бабушка.
О т и л и я. Как знаешь…
Ж о р ж и к, оглядываясь, идет за ней.
Б е п о
Х е л г а. На вид ничего.
Б е п о. Японцы есть японцы, хотя говорят, что новые модели ВЭФа еще лучше.
Что я слышу, работает?
Х е л г а. Наверно, Витька удачно встряхнул.
Когда я вам троим носила суп, помнишь, ты был моим мужем, а Витька, даже смешно вспомнить, нашим блудным сыном.
Б е п о. А…
Х е л г а. Жоржик? Брат.
Б е п о. Выходит, в твоем сердце мы были все трое, только…
Х е л г а. Только никто из вас не хотел мириться с тем местом, какое ему было отведено… И я осталась одна. Не стало ни мужа, ни сына, ни…
Б е п о. Сын вроде бы еще…
Х е л г а. Правильно. Сын. Как это я могла забыть своего бедного мальчика. Ясно. Оставшуюся часть жизни я посвящу ему. Постараюсь вырастить из него человека.
Бабушка! Где Витька?
О т и л и я. А я надеялась, что ужин на столе…
Х е л г а. Сейчас, бабушка.
О т и л и я. Нечего ночью мчаться на ферму, сказала я себе, там у меня все в порядке. Как всегда… На ферме-то да, а дома?
Б е п о. Сомневаюсь.
О т и л и я. Если не вернется, поедем разыскивать… Ужинать с нами будешь? Только и вижу тебя что на ферме, на работе…
Б е п о
О т и л и я. Ну?
Б е п о. Отдай мне Хелгу в жены.
О т и л и я. А что она сама говорит?
Б е п о. Не знаю.
О т и л и я. Вот тебе раз.
Б е п о. Думаю, что…
О т и л и я. Мыслитель… Думай, думай. Только помни, что Жоржик…
Б е п о. Жоржик уехал один.
О т и л и я. Да, я решила, что так будет лучше, но я ему наказала, чтобы в субботу был тут, к нашему карнавалу, и, когда Хелга узнает о нем все, что я знаю… Хелга, что ты там делаешь?
Г о л о с Х е л г и. Пеку оладьи, бабушка. А что?
О т и л и я. Пеки, пеки.
Б е п о. Жоржик тебе совершенно чужой, а ты…
О т и л и я. Верно? Мне вполне хватает двух своих кровных внуков, тебя и Дайниса, да еще этот горемыка в ватнике! Так нет, — приехал еще один, поговорил немного и стал не чужой… Ну, ладно, будем есть оладьи и пить чай. Хелга, детка, какой чай будем пить?
Может, заварим липовый цвет?
Х е л г а. Давайте липовый цвет.
Б е п о. А не все ли равно?
О т и л и я. Все равно… Липовый цвет ли, скажем, тысячелистник… Это ведь — день и ночь, бог ты мой… Как живому человеку может быть все равно!
