Портрет лива в Старой Риге полностью

Р о м а н о в с к и й. Куда там, еще более шикарно. Нашего Казимира Свилана вместе с его Бонифацией выставили в масштабе один к одному на Доске почета в Прейли, но ведь каменная скульптура в Риге несоизмеримо большая честь!

Т а л б е р г. Этот вопрос еще изучается. Некоторые ученые, например, полагают, что столетием раньше этакого лива взяли бы да замуровали живьем в стену, чтоб охранял здание, а тут с той же целью и из того же расчета в стену замуровали его изображение, ясно? Символически, но замуровали.

Э г л и т и с. Жаль, что трудно было рассмотреть выражение лица.

Т а л б е р г. Да, я уже говорил, что для этого нужна лестница или бинокль. Лицо очень своеобразное и живое, вероятно, точное воспроизведение конкретного человека.

Ш т о к м а н и с. Каменщика.

Т а л б е р г. Может, и плотника. Да, вот так он, бессловесный, и смотрит там, а начни он рассказывать, это было бы — не знаю что… Чего только он не видел — и немецких господ, и польских и шведских королей, и русских царей, включая Петра с Екатериной, а главное — ливов и латышей, своими руками построивших не только все те архитектурные памятники, которыми мы гордимся, но и остальные здания в Старой Риге, мы ведь почти ничего не знаем об этих людях.

Ю р и к с о н. И… невозможно узнать?

Т а л б е р г. Кое-какие упоминания в архивах существуют, Юриксон. Можно также сделать кое-какие выводы по старинным фамилиям. В тысяча пятьсот четвертом году в каком-то списке упомянут Мертин Мурниек^{63}, позже встречаются Матеас Мурниек, Йорген и Магдале Мурмейстеры^{64}… Есть еще какие-нибудь вопросы?

К а з и м и р. Нет.

Т а л б е р г. Вы, товарищ Свилан, поосторожнее. Вот скажу Бонифации, в каком обществе вы тут устроились.

К а з и м и р. Да ну! Неужели вы настолько стары, что уже не понимаете молодежи?

Т а л б е р г. Серьезно говоря…

К а з и м и р. Серьезно говоря, эта моя сокурсница объясняет мне, что и как, а та, о которой вы упомянули, сама, извините, два чертежа не закончила, а третий еще и не начинала… Чему она может меня учить, какой пример подать?

Комната в женском общежитии. За окном, по ту сторону узкой улочки, виден какой-то амбар Старой Риги. У окна стол, на нем ваза с тюльпанами, круглая коробка торта и завернутая в папиросную бумагу бутылка сухого вина.

Б о н и ф а ц и я  С в и л а н, глядя в зеркало, накручивает волосы, а  Д з и н т р а  Т у н н е, сидя напротив нее у стола, делает очередную запись в своем дневнике.

Б о н и ф а ц и я. Я, если хочешь знать, такой писанине не доверяю. Что ежели эта тетрадь попадет кому в руки и он все про тебя прочтет?

Д з и н т р а. Я вовсе не все пишу.

Б о н и ф а ц и я. Чем тогда, скажи, отличается твой дневник от стенгазеты?

Дзинтра пожимает плечами.

Б о н и ф а ц и я. Прочти мне, к примеру, последнее предложение.

Д з и н т р а. Последнее?

Б о н и ф а ц и я. Ну да.

Д з и н т р а. Оно очень длинное.

Б о н и ф а ц и я. Ну каким может быть длинным одно предложение?

Д з и н т р а (читает). «Я ей…» — Арии! — «…говорю, что Густав должен быть хорошим человеком, раз к нему так спокойно идут даже черные кошки, которые обычно очень пугливы, потому что суеверные люди их шпыняют, а Ария сказала, что дома, в Кулдиге Густав каждый день пишет ей письма — идя на работу, он делает крюк, чтобы пройти мимо ее дома на берегу Венты^{65}, и бросает письмо в почтовый ящик, а она вынимает и у себя на работе читает, а после работает и думает о том, что он написал!»

Б о н и ф а ц и я. Точка?

Д з и н т р а. Восклицательный знак.

Б о н и ф а ц и я. Ну, если бы кто взял да стал записывать, сколько всего иной раз я успеваю выпалить, не переводя дыхания… Ах вот оно что… каждый день по письму?

Д з и н т р а. Да. Каждый день. Прекрасна такая любовь, верно, Бонифация? В обеденный перерыв он обычно звонит, и тогда она коротко говорит что-нибудь или отвечает, если в письме был какой-то вопрос.

Б о н и ф а ц и я. Почему ты не зовешь меня Бония?

Д з и н т р а. Я… неловко. Знаешь, и то уж большой героизм, что я говорю тебе «ты», а не «вы».

Б о н и ф а ц и я. На одном курсе учимся!

Д з и н т р а. Да, но… и знаешь, мне больше нравится Бонифация.

В дверь стучат.

Б о н и ф а ц и я. Кто там?

Дзинтра поднимается и идет к двери.

Казимира, пока я не надену платок, не впускай!

Д з и н т р а (посмотрев). Это Густав.

Б о н и ф а ц и я (надевая платок). Пусть войдет.

Входит  Г у с т а в.

Д з и н т р а. Арии еще нет. Наверно, зашла в магазин за хлебом или еще куда. Марты тоже нет. Что у тебя в руках? Покажи!

Б о н и ф а ц и я. Бинокль. Где ты достал?