Р о м а н о в с к и й. Сказал бы просто и ясно: осуществили замысел удаления в противоположном направлении.
Ш т о к м а н и с. Космы до пояса, на штанинах бубенчики… Глаза бы не глядели.
К а з и м и р. Ты, Штокманис, уже не понимаешь молодежи.
Ш т о к м а н и с. Что это за молодежь, позор. Мой старший сын медицину изучает, и я великолепно его понимаю, потому что и сам в молодости мечтал о том же. Нашего Иманта с Айваром понимаю — работают парни, учатся… Вот она, наша молодежь, а не…
К а з и м и р. Давай не будем судить по внешности. Дзинтра прекрасна в своем мини-макси платье, но разве поэтому…
Б о н и ф а ц и я. Кази, куда это ты у меня смотришь?
К а з и м и р. Но разве поэтому менее очаровательна Ната в своих, я извиняюсь, брюках и куртке? Где это сказано, что все должны одеваться и причесываться на один манер?
Ш т о к м а н и с. Почему на один манер?
Н а т а. А вы, товарищ Штокманис, видели когда-нибудь пилораму?
Ю р и к с о н. Вы находитесь среди строителей, девушка, а товарищ Штокманис к тому же прораб Елгавской МСО{69}.
Н а т а. Об МСО не знаю, но один мой знакомый, который работает на Рижском молочном комбинате, корову видел только из окна электрички, сам мне рассказывал… Я хотела сказать, что до пилорамы бревна удивительно разные — толстые и тонкие, со всякими интересными изгибами, а после все выходят совершенно одинаковыми… При виде этого у меня мурашки по коже побежали.
Ю р и к с о н. Не хватало еще, чтобы бревна выходили из пилорамы с интересными изгибами!
Р о м а н о в с к и й. Балки перекрытия, например!
Ш т о к м а н и с. Никакого потолка в доме не получится, девушка, если все балки не будут иметь строго одинакового поперечного сечения, особенно это касается высоты, но и по ширине заметные отклонения недопустимы.
Ю р и к с о н
К а з и м и р. Дети человеческие, Штокманис, это тебе не балки, не стропила, не опоры, не…
Ш т о к м а н и с. Разве я утверждаю подобное?
К а з и м и р. Утверждать пока не утверждаешь, но, если б только тебе позволили, ты, наверно, завел бы что-то вроде этого. Теперь я тебя знаю.
Б о н и ф а ц и я. Ну что это, милые, мы тут стоим? Нельзя ли беседовать в комнате за столом? Улдис, ты у нас староста курса!
Э г л и т и с. Боюсь, что вскоре все мы будем гулять с длинными волосами и бородою, но тем не менее пошли.
Ш т о к м а н и с. Никогда не бывать этому.
Э г л и т и с. Не будь столь категоричен, Миервалдис… Вы избрали меня старостой курса, хорошо, но известно ли вам, за что меня в свое время исключили из средней школы и я начал работать на стройке? За узкие брюки.
Ш т о к м а н и с. Рассказывай!
Э г л и т и с. Серьезно. Я один в нашем городе надел их, и меня исключили. Позже в таких брюках стали ходить многие, а потом уж все, включая директора школы и завуча, но, вы думаете, меня как первооткрывателя поблагодарил кто-нибудь и извинился передо мной?
Ю р и к с о н. Я не заметил, против каких именно брюк воюют теперь, но в журнале «Дадзис»{70} долгое время высмеивали широкие с колокольчиками.
А н д р и с
Э г л и т и с. Пожалуйста.
А н д р и с. Как вы достали свои узкие брюки?
Э г л и т и с. То есть ты имеешь в виду, каким образом я их приобрел?
А н д р и с. Да.
Э г л и т и с. Кажется, тогда… да, в школьные каникулы я подносил на одной стройке кирпич каменщикам, просеивал песок и…
А н д р и с. Зарабатывали, значит.
Э г л и т и с. Разумеется.
А н д р и с. А они? Те, что ушли…
К а з и м и р. Слыхала, Бония? Голова!
Б о н и ф а ц и я. Не дай бог, в тебя пойдет.
Д з и н т р а. Андрис прав, потому что внешний вид определяется вкусом и об этом можно спорить, но главное все-таки в принципе.
Р о м а н о в с к и й. У этих двоих и вкус, кажется, на довольно низком уровне.
Э г л и т и с. У этих — да, но хорошо ухоженные волосы приемлемой длины выглядят отнюдь не плохо. Как у мужчин прошлого столетия на фотографиях, допустим. Солидно. Равно и бороды, если они не утрированы.
Ш т о к м а н и с. Если они, скажем, по земле не волочатся.
Б о н и ф а ц и я. Идем мы, в конце концов, или нет?
Э г л и т и с. Идем, Бония, идем.
