А р и я. Знаешь, Институт сельхозпроекта находится как раз против входа в Домский собор, там я и ждала Густава, в тени ворот. Он вышел, когда концерт еще не кончился и, может, даже видел меня, только сделал вид, что не заметил…
М а р т а. Почему?
А р и я. Не знаю, но у меня было такое ощущение… Марта, меня охватило такое ужасное чувство вины, что я не посмела ни окликнуть его, ни подойти… Понимаешь, Марта, мы с Густавом были бы мужем и женой, если б моя мама… одним словом… Иногда только я думала про себя, что я для него слишком обыкновенная и у меня, возможно, не хватит сил, чтобы… Ну, например, когда Густав мне звонил, он трижды стучал карандашом в трубке, чтобы я знала, что это он, и говорила, а я никак не могла привыкнуть к этому стуку, он казался мне просто ужасным… А вот письма, которые он писал мне каждый день, — Марта, ты даже не подозреваешь, что он за человек, как он…
М а р т а. Какое это имеет значение, если ты любишь другого.
А р и я. Какого другого?
М а р т а. Мне можешь не рассказывать, в этой математике я разбираюсь. Если б тебя заперли вместе с Айваром или Имантом, ты тоже боялась бы постучать и позвать Талберга? Да просиди ты с кем-нибудь из них в подвале хоть до утра, разве ты почувствовала бы угрызения совести перед Густавом? Рассказывай кому угодно, только не мне, я Марта Бука, но не такая уж я бука. Учти, что в молодости я дважды была замужем официально, а теперь, после смерти Видончикова, считаюсь гражданской вдовой!
А р и я. Тебе все-таки не следовало так говорить — да еще громко. Про Вили.
М а р т а. Разве кто слышал?
А р и я. Нет, но моя мама тоже утверждает, что Густава я люблю так же, как… Иманта Зиедониса или… Магомаева.
М а р т а. Умная у тебя мама.
А р и я. Да, но… нет, что я говорю, это же ужасно. Обидеть Густава, это было бы… Этого я не могу.
М а р т а. Я тебя понимаю. Вместо сердца у меня в груди все же сердце, а не силикатный кирпич, как, может быть, кажется… Ты, Ария, работаешь в проектном, а попробуй-ка, будучи женщиной, бригадиром на объекте! Наутро после дня зарплаты, например, когда надо собрать вместе всех пьяниц да еще привести их в чувство! Я суровая и резкая, мне говорят… Попробуй быть с ними мягкой! Попробуй с помощью мягкости получить в конце квартала на складе цемент! А если б ты еще видела обоих моих официальных плюс третьего, покойного… Но я не жалуюсь. Веришь или нет, мне нравится. Один свой телятник я уже сдала с отметкой «отлично», назло всем, и дочь вырастила сама!
А р и я. Если б ты жила в военное время, о тебе можно было бы теперь прочесть в какой-нибудь книге.
М а р т а. Ария, если хочешь, я поднимусь наверх к Густаву и изложу ему наилучшим образом, что было в подвале. Тебе потом будет легче, и все окончится благополучно, вот увидишь.
Идут… Уйдем отсюда.
А р и я. Марта, я не знаю…
М а р т а. Позволь действовать мне и не беспокойся.
Б о н и ф а ц и я
Д з и н т р а. Под Ригой, Бонифация…
Н а т а. А мне понравилось. И страшно было и феноменально.
Ю р и к с о н. Прошу подняться на земную поверхность!
Э г л и т и с. Бония, разумно ли такой толпой идти в женское общежитие? Взгляни на часы!
Б о н и ф а ц и я. Надо же сдвинуть бокалы по случаю встречи нашей семьи.
К а з и м и р. Я сразу понял, что с сыном.
Б о н и ф а ц и я. Ты!
Ш т о к м а н и с. Почему таких не ловят и не заставляют силком работать, не могу понять.
К а з и м и р. Если бы месяц назад ты видел на улице Прейли меня…
Б о н и ф а ц и я. Ну, уж таким-то ты не был.
Ю р и к с о н. Произвели ротацию вокруг оси антенны транзистора на сто восемьдесят градусов.
