Первым из казенной кареты появился Кулибин. Несмотря на свои шестьдесят шесть лет, он спрыгнул на землю, не дождавшись, пока возница откинет ступеньки, сделал это сам, подал руку жене Авдотье Васильевне, бережно свел ее по ступенькам. Она в скором времени ожидала ребенка. Других детей они оставили в Петербурге на попечение старшего сына Семена.
Сергей вспоминал, что он вошел в калитку сразу же вслед за Кулибиным, продолжая жадно разглядывать его со спины. Признаться, он ожидал увидеть его совсем другим. Во-первых, Иван Петрович оказался совсем не высокого роста, всего лишь по плечо Пятерикову-старшему. Во-вторых, ничего величественного, как ожидал мальчик, не было в его облике. Он запросто поздоровался со всеми, запросто пригласил в дом и, направляясь к крыльцу, потирая руки, радовался всему: виду на Волгу, саду, палисаднику, резным наличникам. И наконец, одет он был вовсе не так, как нижегородские вельможи. Никаких шитых серебром и золотом нарядов не было на нем, а вполне затрапезный, длиннополый старомодный бархатный кафтан, сильно протертый на локтях, заправленные в разбитые сапоги широкие шаровары. Совершенно седые волосы были подстрижены в кружок, седая борода коротко, скорее всего, им же самим, отхвачена ножницами. Единственное, что совпадало с ранними представлениями о нем, - ощущение силы, исходившей от его кряжистой, коренастой фигуры, широких плеч, тяжелых рук...
Как только сели за стол, Кулибина сразу же со всех сторон закидали вопросами, он еле успевал поворачиваться и отвечать. Спрашивали о детях, о петербургских новостях, о событиях, происходящих в Москве, чему он был свидетелем, но больше всего о планах на будущее.
- Вернулся я в Нижний, - объявил Кулибин, - заниматься главным делом моей жизни - водоходной машиной. Десять лет хлопотал в столице, чтобы отпустили на Волгу. И вот наконец сбылось! Недавний сенатский указ помог в поощрении всякого рода прожектов, к государственной пользе служащих. Новый царь, которому я когда-то игрушки мастерил, все мои просьбы уважил. Долги мои - шесть тысяч рублей, - что от производства разных изобретений накопились, погасил, назначил довольный для жизни пенсион и позволил взять его сразу на три года вперед. Капитал немалый, можно на него расшиву купить и приступить к опытам! А у меня, признаться, душа горит, не терпится их поскорее начать!
- Позвольте, Иван Петрович, - спросил рассудительный зять, - а на что сами-то жить станете?
- Да много ли нам, старикам, нужно! - обернулся к нему Кулибин. Как-нибудь проживем, не впервой! А к тому времени, как "дитятко" подрастет, надеюсь, и нам хоть что-нибудь перепадет от доходов с водоходной машины!
- Нынче-то, верно, уже поздно опыты затевать, - заметила Елизавета Ивановна. В отличие от отца, старшая дочь двигалась неторопливо, говорила плавно, нажимая на букву "о".
- Разве? - вскинулся Кулибин. - До темноты еще часов шесть!
- Я ведь не сегодняшний день, а нынешнюю осень имела в виду!
- А я и то и другое! Не зря же мы сюда с Дуней сломя голову мчались! В Москве, как обложные дожди начались, совсем было затосковал я, ну, думаю, все: сей осенью не удастся силу течения на Волге измерить и зима бесплодно пролетит! Но на всякий случай в евлампиев день на месяц глянул мать честная! - повезло! Рога на юг повернуты - по приметам, зимы скорой не жди, до четвертой казанской грязь простоит! "Едем?" - спрашиваю Дуняшу. "Едем!" - отвечает. "И зимнего первопутка дожидаться не станем?" - "Не станем. Я же, - говорит, - вижу, как тебе на Волгу попасть не терпится!" "А не боишься, что по ямам да колдобинам растрясет и по грязи тащиться?" "Ничего, - отвечает, - я двужильная, выдюжу, лишь бы тебе лучше было!" Вот какая у меня Авдотья Васильевна! Герой!
- Скажешь тоже, - зарделась она, - едва доехала!
Обед протекал весело. Кулибин, как и все за столом, пил только брусничную воду. Постепенно завязался общий оживленный разговор, и Иван Петрович поднялся и сказал:
- Окажите мне любезность, гости дорогие, посидите у нас подольше, а мне дозвольте до вечера отлучиться на Волгу. Денек ныне на удивление выдался, когда-то еще такой будет, жалко упускать! Не обессудь уж и ты, Дуняша!
- Ну что с тобой поделаешь? - улыбнулась Авдотья Васильевна. - Знаю ведь, коль зажегся чем, все равно не остановишь. Иди. Возвращайся только засветло.
- Иван Петрович, - закричали со всех сторон, - потерпи до завтра, сделай одолжение, в кои-то веки встретились!
- Не могу, друзья, завтра визиты начнутся, почтения разные, а дальше - вдруг погода испортится?
- Тебе ведь лодка нужна? - спросил молчавший до того Афанасий Кузьмич, отец Сергея.
- На пристани найду.
- Зачем же время на поиски тратить? Лодка у меня там прикована; я с тобой и поплыву.
- А мне можно с вами? - дернул Сергей отца за рукав и умоляюще заглянул в глаза.