Мальчик слушал его вполуха. Совсем другое волновало его ум. Он рано отошел от шумных детских игр, стал внимательно наблюдать за всем, что происходило вокруг. Ему как могли объясняли, почему восходит и заходит солнце, река течет в море, меняется погода, а он уже спрашивал другое. Отчего крутится флюгер на крыше, легкий парус подгоняет тяжело груженную расшиву, действует водомет в саду у губернатора?
Видя живой интерес мальчика ко всему, его рано отдали учиться грамоте у дьячка приходской церкви. Но и в часослове и псалтыри Ваня не находил ответов на мучившие его вопросы, а больше того, что там написано, дьячок и сам не знал.
Отец сам выучил его счету, необходимому, по его понятиям, только для торговли, но сын и тут хотел знать больше сложения и вычитания.
Взрослые сочли его жгучее любопытство ко всему блажью, и тогда он сам стал доискиваться до сути явлений. Когда бывал с отцом на мельнице, старался понять, каким образом вращение колес преобразуется во вращение жерновов. Говорил, что идет играть с соседскими мальчишками, а сам разными хитрости ми проникал на городские мануфактуры, часами наблюдал там, как ткут полотно, сучат канаты, делают кирпичи, варят солод.
Однажды караульный выследил его и, взяв железной хваткой за ухо, отвел в лавку к отцу. Тот, в присутствии сторожа, отодрал мальчика розгами, повторяя при каждом ударе:
- Не смей воровать, не смей воровать, не смей воровать!
- Я не за тем, я не за тем, я не за тем! - упорно отрицал наказуемый.
- А за чем же? - спросил отец после экзекуции.
- Хотел узнать, как кирпичи делают! - набычившись, объяснил мальчик.
- И оное ни к чему! - наставлял отец. - Не кирпичами небось станешь торговать, а мукой!
Но Ваня, пусть пока что и неосознанно, готовил себя совсем к другому предназначению.
Узнав на собственном горьком опыте, что проникать на мануфактуры небезопасно, он приохотился посещать ремесленную слободу Кунавино на заволжском берегу. Бродя там, между тесно поставленных друг к другу домишек, наблюдал за работой гончаров, кузнецов, кожемяк... Но и этого ему было уже мало. У него зудели руки, хотелось самому лепить горшки, ковать сохи и подковы, выделывать кожи.
Он научился вырезать ножом из дерева флюгерки и модели разных волжских судов. Ставил плотины на ручье по склону Успенского оврага. Провел проточную воду в пруд во дворе, после чего в нем стала водиться рыба. А однажды соорудил в овраге маленькую настоящую меленку. Упорства Ване уже тогда было не занимать: три месяца возился с ней, сбивая колеса, отлаживал передачу, обтесывал камни для жерновов.
Когда все было готово, созвал соседских мальчишек, велел принести каждому по горсти пшеницы. И, вспомнив разговоры, слышанные на "взрослой" мельнице, затеял веселую игру:
- Сколько мешков привез?
- Пять.
- Пойдем-ка пересчитаем. Э, брат, да ты, никак, ошибся! Тут всего четыре!
- Как же так? С утра пять было!
- По дороге, знать, один вывалился!
- Никак не мог, я их крепко увязал.
- Тогда украли.
- И украсть не могли, я все время следил.
- Экий ты, брат, непонятливый! Вези тогда свое зерно на другую мельницу!
Увлеклись мальцы веселой игрой, не заметили, как подошел Кулибин-старший, остановился рядом.
Рано вам еще, огольцы, закричал вдруг, распалясь, осуждать старших!
Мальчишки кинулись врассыпную. Обутый в тяжелые сапоги, Петр Кулибин не смог догнать никого. Зло выместил на меленке, растоптал колеса в щепки. И в наказание посадил десятилетнего Ваню в лавку торговать.
Теперь, перед тем как браться за очередную поделку, мальчик вешал на дверь колокольчик, чтобы его не застали врасплох. В лавке он дежурил иногда полный день, иногда - половину, но отец требовал, чтобы он всегда находился рядом и являлся к нему по первому зову. Пришлось отказаться от дальних прогулок, ограничиться посещением близлежащих пристани и Нижнего базара. Там он учился у слепых музыкантов игре на гуслях, наблюдая за бурлаками, обратил внимание на их тяжелый, порой непосильный труд...
2
О жизни Кулибина Сергей не раз слышал от товарища деда, часовщика Алексея Васильевича Пятерикова. В свое время тот был учеником Ивана Петровича.
...Особенно манили Ваню Кулибина часы-куранты* на колокольне Рождественской церкви, возведенной солепромышленником Григорием Строгановым в честь Петра I.
_______________
* К у р а н т ы - башенные часы с боем.
Чтобы звонарь разрешал подниматься вместе с ним на колокольню, Ваня вырезал его внукам забавных деревянных зверюшек и птиц. И под гудение колоколов жадно изучал сцепление многих колес, шестерен, зубчатых передач и пружин.
Разобравшись, как действует сложный механизм в курантах, Ваня взялся за настенные ходики. Выпросил на время у соседа деревянные часы с кукушкой. Разобрал их, тщательно перерисовал на бумагу все составные части, собрал и вернул хозяину. И стал делать такие же часы сам. Колеса и шестеренки вырезал перочинным ножичком из дубовой доски. За кропотливой работой незаметно летели дни, недели, месяцы.