А с ним бы такая фотография… спиной, идёт по коридору… именно в движении, на ходу… отмахиваясь, как сейчас. То есть, руку чуть выше кисти из-за плеча, лёгкий поворот головы… Во второй опушенной руке мятая сумка, из неё техническая приспособа. Отвёрток насовать, молотков… Свет из окон, естественный…
Забытая кисточка вывалилась из пальцев. Арсений наклонился, кое-как зацепил её кончиками пальцев на самом краю площадки. Табурет опасно балансировал на двух ножках.
Ага. А меня фотографировать вот так. «Падение фотографа»… с табурета.
Пришлось быстро возвращать равновесие и чуть ли не силой заставлять себя работать дальше; но мысли то и дело сбивались на детали новой воображаемой фотографии.
В такие утра… то есть, в любое утро – они мало чем отличались по насыщенности – Джим почти жалел, что так и не начал курить.
Предлагал же кто-то… в университете… кто-то…
Лицо плясало в памяти грязным пятном, мешаниной звуков и красок.
Вот кури он – мог бы устроить себе перекур. Ну, хотя бы сейчас, между подпольщиком с вывихом и подпольщиком с обескровом. Или перед – между вывихом и лёгким сотрясением. Но нет же, здоровый образ жизни…
И о чём я думаю? – Джим устало (ужас, утро, а уже сил нет) отрицательно помотал головой. Сам для себя. – Ломка, постоянные мысли о перекурах, да ещё и в такой суматохе. Было бы только хуже.
– Пришёл в себя, док… – Марго приподняла голову подпольщика. Глаза действительно были приоткрыты.
– Три пилюли и помоги дойти до комнаты.
– Но, док, всего три…
– Давно не было пополнения. А у меня… – кинул взгляд на дверь. Заносили ещё одного. – У меня новый пациент.
Занесли, положили на диван; один из принёсших хотел было прикрыть дверь, но её толкнули снаружи. Джек остановился на пороге, слегка ошалело оглядел собравшихся, нашёл взглядом брата.
Несколько секунд боролся с собой.
– Прощу прощения… – выпалил, запнулся, договорил уже тихо, – за вчерашнее. Я… был неправ.
– Губы синие. Обескров. – Джим отмахнулся от кого-то из своих «помощников», старающихся обратить его внимание на себя, и потёр виски. Открыл сумку, – пилюль мало… у кого есть кроветворное? Дж.. Джек… – Кажется, он только что заметил брата, – есть? Очень нужно… – добавил, почти извиняясь, в ответ на растерянное лицо подпольщика, – да и он из твоих.
– Я… нет. То есть… Нету.
– Ни у кого нету… – Джим выпустил сумку и опустился в кресло. – Тогда ждём. Ребята, перерыв! – захлопал в ладоши, чтобы привлечь внимание. – Кто-нибудь сходите за чаем, четыре ложки сахара. Пока не очнётся сам, помочь не сможем. У тебя что-то случилось? – снова к Джеку. – Закери плохо?
– Нет… – Второй раз было куда сложнее… не развернуться и не уйти, промолчав. – Извини за… за вчера.
Джим замолчал. Почти на минуту. Сначала обеспокоенно смотрел на брата, будто силясь что-то разглядеть, потом вздохнул с облегчением.
– Да я… чёрт, ну и перепугал ты меня… – последователь поднялся с кресла под внимательными взглядами собравшихся и крепко обнял Джека, – чтоб ты, и извинился… Не знал, что думать.
Джек промолчал. Убрал руки брата и ушёл, старательно рассматривая пол.
Джим улыбался.
Арсений уже дорисовывал чернильный лес, когда пришла Дженни. Явно намеревалась отчитать за то, что он пропустил завтрак, но не успела, увидела рисунок.
– Арсень…
Он поднялся с табуретки, торопливо опуская завёрнутые рукава толстовки.
– Э-э…. народная живопись, – выдал после небольшой паузы. Девушка поднялась на площадку, остановилась в двух шагах. Даже потрогала высохший рисунок.
– Это ты нарисовал?
– Ну да.
Дженни обернулась к нему. Вид у неё был ошарашенный.
– Так… Боже мой, я не думала…
– Да нет, это…
– Нет, правда… Этот лес… Сморишь, и кажется… как будто он приснился, – девушка слегка отрешённо снова протянула руку, коснулась дерева на переднем плане, плавно провела пальцем вниз по стволу. – Давным-давно, после прочитанной на ночь сказки… Очень красиво.
Дженни, наконец, оторвалась от созерцания, улыбнулась.
– А ты не нарисуешь мне что-нибудь на двери? Пожалуйста, Арсень, очень прошу! Это же целая картина!
– Ну ладно, – он слегка растерянно почесал затылок кисточкой, про себя радуясь, что за пропущенный завтрак всё-таки не влетело. – Только я не знаю, что.
– Что придумаешь! Пускай будет сюрприз!
Такой радостной Арсений её ещё не видел. Дженни просто светилась.
– Тогда я набросаю эскизы, выберешь сама.
– Здорово! – она несколько раз хлопнула в ладоши. – Спасибо тебе…
Он хотел сказать «не за что», но не успел – Дженни уже сбегала по лестнице.
Зато его словно иглой насквозь прошило – мыслью.
Они все сходят с лестницы по-разному. Вот бы каждого… фотографию. Со спины, с главной лестницы в прихожей. Кто оборачивается, кто торопится, кто сбегает или держится за перила, или там спрыгивает…
