Джек подбросил дров в печь. Огонь в жерле печи яростно загудел, обдал тяжёлым жаром. Дверцу пришлось закрывать кочергой, ей же поддевать и возвращать на место задвижку. Вернувшись на свой ящик, подпольщик вытащил из кармана початый бутылёк со спиртом. Отхлебнул, кое-как проглотил, поморщился. Жидкость обжигала горло. Кинул оценивающий взгляд на запас дров. Тает, а маньяк и не думал делать новую поставку. Скоро холода. Джим подбивал народ искать мешки угля по комнатам – конечно же, от щедрот Кукловода. Притащил и распихал небольшие мешочки по углам и кладовкам, вроде с мыслью, что за тепло, как и за свободу, надо бороться. Ну, сколько-то нашли. И как всегда, новичок этот… Больше всех притащил. Всего мешков пятьдесят с лишним набрали… Но на них одних долго не продержишься.
Сгорбившись, подпольщик опустил руки между колен. Донышко зажатой в левой руке бутылочки стукнуло об пол. Недавно кухонный тайник Билла сделался всеобщим достоянием, судя по всему. Брат посылал этого… Эрсея за спиртом для операций, а теперь и он сам…
Накатывало иногда. Вот так, глубокой ночью, если доводилось засидеться одному. И тогда хоть вой. На следующий день обычно легчало, но до него, до следующего дня… Но так – в первый раз. Чтобы пить едва разбавленный спирт, да ещё в одиночку.
Джим ни в чём виноват не был. А я… не разобрался. Даже не спросил. С этим потопом все носились, как ошалелые…
Джек закрыл глаза. Слегка болел пострадавший в драке нос. Опухоль-то прошла, но боль осталась. Хорошо не перелом и не вывих. В печи потрескивало пламя, даже сквозь закрытые веки пробираются отблески. Труба в углу взялась течь. Не взяла бы пример с трубы в ванной. Или даже не течёт она… капает противно. Там пришлось подставить ведро. Китайская пытка: днём из-за возни не слышно, а ночью капли падают в ведро. С равными промежутками. Постоянно. Сквозь толщу стекла в крошечном подвальном окошке доносился неясный шум – ветер снаружи клокочет, хлещет дождём в стены старого особняка. С полмесяца назад осадков за одну ночь выпало столько, что это маленькое окошечко оказалось затоплено наполовину.
Мог же спросить… Или стоп. Кого спросить, этого вездесущего Эрсея? Откуда мне было знать… И как Зак нашёл эту щель? Мы пробовали высадить рамы, ничего не вышло, везде укрепления, в стенах, в дверях, в потолке… Листы железа, конечно...
Нет уж, оправдаться не получится. Не надо было себя вести как психу. Брат же старается…
Джек резко вскинул голову. Поморщился.
Но он же… служит Кукловоду.
Шум… В голове? Может быть. С непривычки. На голодный желудок. Всё-таки этот биллов спирт… Откуда он его берёт?.. А здесь только в трубах системы отопления шумит гоняемая вода.
Я, наверно, просто… Или если этот новенький опять не в своё дело полезет… Говорил с Кукловодом, как Джим… Что они пытаются…
Тянет в сон.
Пламя гудит. Подвальная печка обогревала весь особняк, заодно…
Подпольщик сдавил пальцами бутылёк. За счёт этого тепла где-то в своей каморке греется чёртов маньяк. Сидит перед ярусами мониторов, насмехается, обдумывает, каким ещё способом испытать своих марионеток.
Джек отсалютовал мигающей в уголке камере.
– Твоё здоровье, сволочь.
Вышло невнятно: говорить отчего-то тяжело. Он запрокинул голову, залпом допивая остатки. Кое-как проглотил, закашлялся.
– Подбросить ещё… – просипел, отбрасывая пустой бутылёк, – дровишек, ш-ш-ш… штоб ты не простудился, а?..
Кукловод молчал.
– Молчишь, сука, пригрелся… Или ты теперь разговариваешь только… с этим… у-у-ой. – Голову резко обнесло, до тошноты. Зажмуриться не помогло, мир продолжало тошнотворно кособочить, кренить в разные стороны. – С этим своим… он тоже…
Ярко вспомнилась самодовольная рожа Эрсея. Навалять бы так, чтоб шевелиться не мог.
– «Будешь беспокоить Дженни», знащ-щит… – Джек кое-как поднялся с ящика. Шатало. Тошнило. Но злость была сильнее. – А то мы без тебя… о ней… не заботились… Я вот… И будешь знать, как…
Воды было где-то полведра – труба капала всего с позавчера. Со второго раза вышло оторвать его от пола. А вот дотащить хотя бы до лестницы… Чтобы добраться до третьего этажа, ушло минут пять. Фонарик в свободной руке прыгал, пятно света металось как бешеное. Выхватило знакомую дверь с кучей жёлтых стикеров – сам Эрсей их не лепил, клеили другие, с просьбами найти что-нибудь в комнатах. Теперь некоторые стикеры были почему-то в синих потёках.
– Тоже мне… народный бла… годетель…
Джек выключил фонарик. Конспирация прежде всего. В темноте открыл дверь, переступив порог чужой комнаты. До кровати всего три шага, а там опрокинуть ведро – и обратно.
