Арсений дёрнулся в путах. Он хотел проорать кудрявому, что тот козёл, но вдруг споткнулся о новую мысль: он слышал призраков, или кто они были – да хоть инопланетяне, чихать, – но они его, кажется, не слышали. Его вопли для них – кучки оседающего на пол пепла. Более того, породив очередную порцию пепла, он слабеет. И сам себя не слышит, он просто знает, что именно орёт. Кудрявый его слышал, но он ушёл. А этот…
Проверяя, Арсений поднял голову. Вытянулся в своих невидимых путах и заорал на весь пустой белый мир:
– Ты, чёртов старый маразматик! Чапай сюда, сюда, сказал, я тебе рыло начищу! А не смогу так хоть в морду плюну!!!
Пепел заполнил всё вокруг, беззвучно взрываясь и медленно, как во сне, оседая к его ногам. Наклонив голову, Арсений увидел, что уже по колено стоит в этом пепле. Последние частицы его воплей, кружась, оседали на сугробы.
Старик даже не шелохнулся. Постоял ещё, глядя в ту точку, где исчез кудрявый, потом неспешно повернулся и направился к нему.
– Оставь мечты о мире живых, горячий, – затянул скрипуче, – если поможешь нам, замершим на границе Сида, мы покажем тебе дорогу обратно…
Арсений мрачно смотрел на него. Если верить кудрявому, он может отсюда вырваться сам. Но смысл? Чем он поможет Джиму там, в реальности? Будет стоять рядом и сочувственно хлопать по плечу? А если помочь старику, он может показать, где Джек. Кудрявый знает, где он. Может, его можно будет вытащить… с этой стороны?
Они назвали его неумершим
Но я не могу говорить на языке этого старикана
Тэн говорила живые не знают языка мёртвых
Но почему-то же я их слышу?!
Пепел и пепел. Тучи холодного туманного пепла.
– Я согласен, – выдох и новая порция тумана. Арсений посмотрел прямо в тёмные глаза старика, утонувшие в тени капюшона, очень надеясь, что древний признак его поймёт.
Он не шелохнулся, зато путы на руках внезапно исчезли.
– Тебе понадобится сила, чтобы вынырнуть из нашего мёртвого озера…
Старикан бубнил, идя впереди. Он шёл прямо сквозь стены, не замечая их, а Арсений видел то их, привычные стены старого особняка, то непонятную равнину, покрытую высохшей травой. Но и то, и другое было почти бесцветным. Тёмные полупрозрачные контуры, и облака пепла осыпающихся мыслей и слов. Памятуя о словах кудрявого, Арсений больше не говорил. Но мысли, то и дело проскальзывающие в голове, тут же порождали вокруг облака туманного пепла, и порой Перо терял в них идущего впереди друида.
Чёрт здесь вообще думать нельзя?
Облачко пепла.
– Я был стар, когда умер, и с тех пор прошли столетия…
Джим, ты только держись. Я разберусь тут, и…
Герой хренов! А если не разберёшься?!
– Память моя, словно высохший цветок, рассыпалась пылью…
Холодно
Пепел в очередной раз закрыл всю видимую картинку. Арсений постарался подавить мысли; горизонт тут же очистился, явив ему Друида, свернувшего на ведущую в подвал лестницу. Лестница на секунду стала россыпью камней, Арсений пошатнулся, промелькнувшая тень воспоминания – о надёжной старой лестнице, и ступеньки вернулись.
Он отчаянным усилием заставил себя не думать вообще. Не произносить ни одной мысли; почти получилось.
Правда, на место мыслей тут же хлынула густая тоска с горьковатой примесью страха. Страх был именно горьким, тоска же отдавала жжёной проводкой, химическими реагентами и домашней выпечкой. На нижней ступеньке дошло, что это играется память – подкидывает запахи тех, кто остался по ту сторону теней.
Друид спустился в подвал, остановившись посредине. Над ним нависал низкий потолок с тусклой лампой – сейчас она была тёмной и неподвижной, только в глубине стеклянного корпуса слабо мерцал голубоватый свет. Ящики, инструменты, валяющийся по углам мусор – всё казалось неподвижным, застывшим.
– Я лишь тень на поверхности Сида, – заскрипел старик, – но ещё могу даровать защиту человеку. Здесь место моего упокоения, место, где нашёл я смерть. И здесь же остался мой золотой серп. Найди его, горячий. Я бессилен касаться прошлого сам.
– Бессилен он… касаться… Как я его найду?..
Арсений, забывшись, спросил вслух и получил новую порцию пепла. Друид принялся мерцать и исчез. Перо позволил себе подойти к стенке и врезать по ней кулаком. Вроде как Джеку это обычно помогало остыть и собраться с мыслями.
Рука прошла сквозь кирпичи. Он немного постоял так – с застрявшей в стенке рукой. Потом развернулся, и, не зная что делать, пересёк подвал. Лестничный провал чернел в синем полумраке.
Привычно подняться по лестнице, дойти до двери в конце первого из двух пролётов. Закрыть глаза и потянуть на себя дверную ручку…
Идиот
Я в смысле
Не обращая внимания на усыпавший лестницу пепел, Арсений спустился обратно и принялся бесцельно ходить между ящиков и привычного подвального мусора.
В конце концов, там он повсюду оставлял кровь. Здесь из него сыплется пепел хорошо хоть не песок тьфу чёрт… Обстановка другая. Похоже на галлюцинации или длинный сон. Ещё здесь холодно. А память материальна настолько, что на несуществующем языке ощущается вкус яблочного пирога, или там сигарет, если о них подумать. А если вспомнить своих…
