– Эй, ты чего? – Арсений, хмурясь, подошёл к нему ближе, пытаясь заглянуть под капюшон. – Ты там живой? Тьфу, чёрт… старик! Я ж не хотел ничего плохого, просто хотел узнать, где…
Друид перестал трястись. Медленно поднял руку, поправив капюшон. Глаза его сияли.
– Память мою вернули Туата Де Дананн, и имя мое, Арлен, дарованное не при рождении, но когда я обрел веру свою! – произнёс он торжественно. – Я помню себя и знаю гейс свой, груз мой – лишь на моих плечах…
– Да, это всё замечательно, но что…
– Благодарю тебя, мальчик. Ты слеп, но видишь дальше старика…
– Ага, не за что. – Арсений сел к камину и уставился на огонь. Он только что выяснил, что говорить можно было только с призраком, просто произносить слова не получалось. Он по-прежнему оставался немым.
– Омела – великое чудо, дарованное богами… – с этим экстатическим придыханием старик просочился сквозь стенку и исчез.
Арсений оторвал листик от лежащих на плаще веток. Попробовал пожевать. На языке осталась холодящая безвкусная корка, вроде инея или изморози. И – всё.
Никаких волшебных озарений.
====== Дева ======
– Омела не смогла остудить глаза твои, и ты по-прежнему слеп, – проскрипел Друид, едва появившись из стены. Арсений неподвижно сидел у камина – кто знает, сколько он просидел, как и то, есть ли тут вообще время.
– Но благодаря тебе память моя вернулась, и я забрал тяжесть своего гейса, облегчив ношу Старшего. Ты, мудрый, обладаешь великим даром возвращать утраченное, и потому должен коснуться других обитающих тут теней… Но для этого ты должен увидеть наш мир. Нужно зелье…
– Отлично, – тихо перебил его Перо, глядя вглубь синего пламени. – И что теперь? Заварим собранный в третий день полнолуния лист чертополоха и прокипятим его на мёртвом огне с добавлением подошвы от ботинка этого вашего Старшего? Старик, я просто хочу вытащить отсюда своего друга и уйти сам. Я не понимаю, чего ты от меня хочешь…
– Идём со мной, горячий. Дева, живущая у колодца, должна помочь.
Колодец Арсений уже видел и даже набирал из него воду для отвара – он был на кухне, недалеко от мойки, в которой Дженни мыла посуду. Обычный такой каменный колодец, вокруг – густая трава. Но никаких Дев он там не наблюдал.
По привычке попытавшись закрыть за собой дверь кухни, он ощутил слабое покалывание в ладони, как раз там, где проходили полоски призрачных бинтов.
Фантомные боли, ага. Здравствуйте, доктор, у меня очень болит ампутированная жизнь.
Под ноги – плата за иронию – осыпалось облачко пепла.
Друид между тем выплыл на середину кухни и замер у кухонного стола, на углу. Арсений, озираясь в поисках обещанной Девы, остановился чуть поодаль, у шкафчиков.
– Старик, стоять на углу стола – плохая примета, – сказал зачем-то. Призрак не обратил на него внимания, он смотрел в туман, сгустившийся у подвесных шкафчиков. Неожиданно оттуда, из самой глуби синей мглы, чистым эхом раздался презрительный женский голос:
– Зачем ты снова привёл незрячего, Друид? Он не отсюда, он сам знает это. Пусть возвращается или уходит, мне всё равно.
– Он не отсюда, – согласно заскрипел старец, – но он не знает. Он может помочь, уже помог мне, Защитница. Горячий имеет великую силу возвращать забытое, и я вспомнил свое имя. Разве ты не хочешь вспомнить жизнь свою и уйти в Сид, освободившись от тяжести гейса, держащего тебя здесь?..
– Погоди… старик… Мне что, надо ткнуть её омелой, как тебя? – уточнил Арсений, указав сначала на себя, затем на клубящийся туман.
Оттуда раздался смех.
– Как же ты глуп, горячий! Они держат тебя здесь, Друид и Старший, они оплетают уши твои сетью лжи! Но другой страшнее, он горячий, как ты, но с душой холоднее теней, это он держит тебя, он! Страх правит ими. Страх! А ты не отсюда, ты никого не сможешь спасти! Ты…
Она осеклась. Друид кинулся вперёд, к туману, и тот слегка отступил.
– Гордость твоя безмерна, любимица фейри! – зашипел старый призрак, остановившись у самой кромки тумана. Кажется, он здорово разозлился. – Молчи же, если не желаешь освободиться сама! Позволь горячему испить ледяное зелье, чтоб смог он увидеть. Ни о чём более не прошу тебя!
Туман перестал клубиться и слегка осел; сквозь голубовато-молочную пелену смутно проступил женский силуэт в длинном платье.
– Что же, я помогу вам, – в голосе невидимой женщины прозвучало злорадство. – Пусть горячий приходит сам, один. Я буду говорить ему, что найти для зелья.
Арсений пожал плечами. Он и не рассчитывал ни на что хорошее.
– Знахарка будет путать тебя, уводить от истины, – скрипел Друид, когда они возвращались в гостиную. Старик любил обитать в подвале, но Арсений был категорически против: ему нужна была гостиная. Ему нужен был камин и редкие проблески реальности, в которых можно было увидеть своих.
– Вот что, горячий: когда навестишь её и получишь первые указания, разыщи меня... Боюсь, как бы Дева ни навредила тебе.
