На этот раз проснуться получилось легче. Всё тело затекло, он страшно замёрз, в комнате царила темнотища. Почему-то болел лоб. Пощупав там, Перо нашарил здоровенную заклеенную лейкопластырем шишку и тихо зашипел от вспышки тянущей боли. Кое-как перевернувшись на бок, Арсений свесился с края кровати и пошарил у ножки. Рука наткнулась на шкатулку, и Перо выдохнул с облегчением. В шкатулке им был заранее припрятан фонарик и несколько кусков сахара. Засунув кубик рафинада за щёку, он сел и щёлкнул фонариком, осветив выстывшую комнату. Кажется, Дженни заходила сюда недавно – на нём плед, на тумбочке помимо трав Тэн свеча и спички, на спинке стула – вязаная цветастая шаль. Обернувшись, Арсений увидел рядом с собой спящую Исами. Она свернулась клубочком, словно кошка. Дженни и её укрыла пледом. Приглядевшись, Арсений вдруг понял, что во время погружения в Сид выглядел как мёртвый, по крайней мере, если судить теперь по Исами – она не двигалась, казалась бледной как снег, дыхания не было слышно.
Динамики – тихо-тихо– щёлкнули. Арсений было даже решил, что показалось, но нет. Действительно щёлкнули, включаясь. После – несколько секунд потрескивающей тишины, и – звук выключения.
Исами сильно ослабла после Сида и еле пришла в себя – Арсению пришлось тормошить её больше минуты (тряс за плечо; при этом из её разжавшихся пальцев что-то выпало, укатившись на пол), потом заставлять съесть сахар. Когда японка наконец смогла сесть прямо, Арсений уже доедал сахар из шкатулки. Фонарик начал нехорошо мерцать, периодически погасая. Он зажёг свечу.
– Сколько времени, Арсений? – тихо спросила Тэн, слегка морщась – кажется, ей не нравился вкус сахара, а может, что-то болело после долгого лежания.
– Глубокая ночь, судя по всему, – он пожал плечами. Холод внутри с прошлого раза сильней не стал, чему он только обрадовался.
Тэн уставилась в слабо освещённые свечой складки скинутого пледа.
– Холодно, – выговорила наконец и приложила сжатую руку к груди. – Где-то за рёбрами.
– Знаю, – кивнул Арсений, протягивая ей на ладони последний кусок сахара. – Теперь так и будет, привет Той Стороны. Ещё сахар будешь?
Она отрицательно качнула головой.
– А у нас, кажется, не получилось, – он вздохнул, съел последний кубик сам и спустил ноги с кровати. Ступни сквозь носки ощутили ледяной пол.
– Не могло не получиться. Дай свечу, – женщина протянула руку. Арсений передал ей свечу вместе с подсвечником, и Тэн свободной рукой приподняла покрывало, освещая мятые простыни. Арсений заметил какой-то странный тёмный комок, поднял его, повертев в пальцах.
– Ты уронила, – он протянул Исами прозрачный чёрный камешек с начерченным на боку иероглифом. – Холодный как лёд. Это какой-то эзотерический прибабах?
Она осторожно приняла холодный камень на ладонь. Был он с ноготь большого пальца, но казался странно тяжёлым.
– Нет, Арсений. Это чувства с Той Стороны. Мы же обращали их в символы стихий. Видишь? Это иероглиф «вода». Я принесла их с собой, и они, видимо, рассыпались… – она подняла свечу повыше, высматривая другие камушки.
– Один точно упал и укатился, я слышал, – Арсений опустился на четвереньки, потом лёг на живот и полез под кровать с угасающим фонариком. Ударился головой о верхний край, громко чихнул. – Ну и пылищи здесь… и как Табурет лазил…
Он нашёл «землю», Тэн на кровати отыскала «огонь» и «металл».
– Ещё должно быть «дерево», – она ухватилась за край кровати и свесилась вниз. – Арсений, второй камень не мог укатиться?
– Не знаю, – приглушённо ответил он из-под кровати, ощущая себя, по меньшей мере, странно, – тут только пыль, парочка моих неудачных рисунков…
Он решил не продолжать вслух.
Стаканчики из-под кофе, карандаши, шерсть Табурета… чего… кнопка от клавиатуры с буквой «K»… а это…. Повторные паззлы, ага
Как-то не вяжется
Высокая эзотерика и
И чьи-то носки. Не мои однозначно. Джека?
Камешек обнаружился за носками. Он был матовый, приятно-зеленоватого цвета, и на ощупь оказался тёплым. Выползя с ним обратно, Арсений обтёр камень об край свитера и отдал Исами.
– И как эти камни помогут? – поднялся с пола, отряхиваясь от пыли.
– Мы создадим У-син, объединив стихии в один алхимический круг, – «пояснила» ему японка. Она уже разложила остальные камни на покрывале, явно что-то прикидывая. – Лучше делать это сразу в гостиной…
Идти сама она едва могла, поэтому Арсений практически тащил её на себе, другой рукой держа свечку, а Исами несла камни, завернув их в полоску бинта.
В безлюдных коридорах стояла мёртвая тишина. Иногда только сами собой поскрипывали половицы, да в щелях между рамами свистел ночной ветер. Привычного шуршания крыс не было слышно.
Джон Фолл в своём дневнике писал о крысах
И как они исчезли
Арсений распахнул дверь гостиной. Здесь было поуютнее – в стеклянном фонаре, устроенном на столике, горела свечка. За кругом её света мерцающей голубоватой дымкой колыхался Леонард, вытягивая эмоции очередного скорчившегося у дивана донора.
– С возвращением, Перо, леди Тэн, – приветствовал коротко.
