– Поверю, – в этот раз бледные губы Джима тронула лёгкая улыбка. Он пожал ладони Арсения в ответ, а потом выпустил и даже слегка оттолкнул. – Тогда иди. Я тут подожду.
Надо Дженни прислать. Или Лайзу. И спросить есть ли снотворное
Одного оставлять нельзя.
Арсений кивнул – сам себе, Джим всё равно не видел, – и слез с кровати, попав точнёхонько в свои стоптанные кроссовки.
Рефлекс
– Я тебе фонарик оставляю. На тумбочке, – он переложил слабо мигающий фонарик из складок одеяла к бесполезной прикроватной лампе. – Выключать не буду. И постараюсь быстро. А ты спи, иначе сведёшь с ума Дженни.
Он тихо прикрыл за собой дверь комнаты.
В пять сорок вечера Арсений расхаживал туда-сюда по своей комнате, а Исами сидела на его кровати, спокойно наблюдая за метаниями брата-Пера.
– Если ты уснёшь здесь…
– Я понимаю, – терпеливо отозвалась Тэн. Наверное, раз в десятый. Арсений был ей за это благодарен. Сам он был слишком взвинчен, чтобы теперь успокоиться.
– Но иначе я могу потерять тебя в тумане… Чёрт. – Он врезал по стенке кулаком. Заболели костяшки, зато стало разом легче. Он развернулся к Исами. – Ладно. Спишем это на то, что сейчас во всех комнатах носится с испытаниями куча народу, и спокойно лежать нигде бы больше не получилось…
Тэн молча, одними глазами указала на камеру.
Арсений досадливо махнул рукой. Его уже мало волновало, что услышит и чего не услышит Кукловод.
Джима оставляю
В таком состоянии
А если на неделю или больше
– У меня всё готово, – заговорила Тэн, может, чтобы его успокоить. Она поднялась с кровати, поправила на тумбочке веточки и сухие листики (всё это было разложено вокруг той самой стеклянной пирамидки).– Тысячелистник, корица, несколько листков лавра, лаванда и ветки лимонника… нашёлся во дворе. Это для нас, связь с землёй, с материальным миром. Чтобы проще было вернуться.
– Ну да, да. – Арсений, сообразив, что сейчас впадёт в полный неадекват, плюхнулся на кровать. Мысль о том, что оставляет дока одного, грызла мозг.
Тэн закончила переставлять магические атрибуты. Секунды две смотрела на него – не понять, что в этом тёмном взгляде, затем наклонилась и слегка коснулась его губ своими – как он в ночь на Новый год.
– Мы вернёмся, Арсений, – сказала тихо, глядя в его глаза. – Обязательно.
– Расскажешь Дженни, иначе она испугается… – Арсений, забежавший проведать состояние Джима, посмотрел на Лайзу, сидящую у кровати. Девушка уже отсидела свою вахту в гостиной и теперь вызвалась караулить дремлющего Файрвуда – пристроилась на стуле и в свете двух свечек читала захваченный из гостиной сборник мифов.
– Испугается, – девушка вздохнула, закрыла книжку, заложив ребром ладони. – Сделаю, Арсень. Всё помню. Дженни успокоить, ребятам сказать, чтобы утащили тебя в твою комнату. Ты там главное… возвращайся быстрее, он без тебя…
Рыжая не договорила, поморщилась.
– Ладно. А наши там как, держатся?
– Кто как, – Лайза пожала плечами. – Я высидела час, девочки по сорок минут… Рой три продержался. Ругался потом как чёрт, говорил, что теперь набьёт морду любому, кто посмеет сказать, что Джим ничего не делал… Потом затребовал спирта. Дженни пришлось искать на лабораторном столе, – девушка хмыкнула, покачала головой. – Выдул разбавленный стакан и пошёл на второй раз. Теперь уже спит, наверное.
– Вы справитесь.
– Да уж как-нибудь.
– Ага.
– Я вот Дженни потом дежурство сдам и опять пойду в гостиную. А в девять – спать…
– Правильно, спать – это важно, – Арсений косо ухмыльнулся ей.
Через дверь, слабо мерцая, просочился Леонард.
– Я смогу провести тебя через твою память, забрать будет сложней.
– Но ты справишься, – уточнил Арсений. Призрак кивнул и растаял. – Сколько там времени, глянь, – попросил Лайзу, – часы на тумбочке.
– Семь доходит.
– Отлично, в семь у нас ужин… – тихо произнёс Арсений. Поставил сумку с фотоаппаратом на прикроватную тумбочку. – Ну, теперь всё. Бывай. Надеюсь, ещё увидимся.
Лайза кивнула ему и снова раскрыла книгу.
– Возвращайся, – сказала спокойно. – Иначе я кому-нибудь загоню твой фотоаппарат за паяльники, сэр Перо.
