Идея со снежками отпала. Зато догонялки были в силе. Сначала Закери бегал за всеми, потом все бегали за Табуретом, в конце – все бегали, уже не зная, за кем. Финальным аккордом стала погоня Арсеня за Табуретом. Табурет смылся, а неугомонный подпольщик ещё несколько минут носился по внутреннему двору, после залез на дерево и горланил что-то на своём, на русском. Кажется, куплет про зятя-шутника там тоже промелькнул.
А Джим уже тогда смотрел на него, беспокоился и сходил с ума одновременно. Хотелось стащить его с дерева, увести в ванную или в свою комнату, а уже там…
Но думать в этом направлении нельзя, иначе здраво соображать совсем не получится.
Поэтому Джим, как и сейчас, просто наблюдал, стоя на крыльце под козырьком. Как за Арсенем залезли ещё подпольщиков пять – пришла идея доораться до внешнего мира. Как они орали несколько минут, до хрипоты. Арсень спустился первым, за ним ещё четверо. Последний спускаться не хотел: сидел на толстой ветке, горланил народные – не совсем приличные – песни, швырялся в стоящих внизу омелой. Когда омела в ближайшем доступе закончилась, швырнулся своим же ботинком. Сообразил, что без ботинка спускаться с дерева будет неудобно, и принялся орать, чтобы закинули обратно.
Тому, как ботинок старались докинуть обратно до владельца, нужно посвящать отдельную балладу, по крайней мере, народ гоготал до колик. Кому-то из подпольщиков даже сплохело от смеха, и он, икая, отковылял до лавочки, перевесившись там через её спинку.
После – показательное выступление Арсеня на бордюре фонтана. Джим смотрел, как подпольщик ходит на руках, как делает сальто, сжимал в руке ни в чём не повинный бокал вина, пожирал акробата глазами. Вот он под свист и одобрительные вопли разбегается, слегка сжавшись, прыгает, отталкивается кроссовками от ствола дерева – дыхание перехватывает – переворачивается в воздухе – уму непостижимо как… Мгновение – и он уже снова на бортике фонтана, раскинув руки, с широченной ухмылкой принимает восхищённые вопли и аплодисменты. Чуть склоняет голову – и снова прыжок через фонтан, снова безумная гонка по двору, перемахивая через лавочки и запрыгивая на стены…
Всё беспокойство, весь страх как испарились. Может, виновато было вино, к тому времени уже четвёртый бокал. А может, дело было в самом Арсене.
Его движения… Джиму казалось, что он вот-вот свихнётся – с каждым движением, прыжком, кульбитом подпольщика у него внутри как будто взрывалась сверхновая. Эта сила, эта энергия, всё отдавалось тянущей болью в тестикулах.
Слава богу, это продолжалось недолго. После того, как Закери захотел продублировать мастера, свалился в фонтан и был утащен Дженни в дом, Чарли, из подпольщиков, сказал, что на днях эксперимента ради решил вспомнить уроки химии и приготовить бенгальские огни своими руками. Все ринулись за бенгальскими огнями.
По пути док старался всеми силами держаться от Арсеня подальше. Не выдержал бы.
Бенгальские огни то ли были недосушены, то ли в рецепт закралась ошибка, но коптили они больше, чем горели. Задымив кухню, компания решила перебраться в место, где будет, чем дышать.
Этим местом была выбрана библиотека – камин есть и пространства много.
Джим оставил свой бокал в гостиной. Хотел на этом вливания алкоголя прекратить.
Но когда они поднялись в библиотеку, заведующие разливом выпивки тут же уставили бокалами и бутылками весь журнальный столик, и Джим тоже взял себе один.
Кто-то просил Арсеня сфотографировать свой стакан, в нём, дескать, красиво лежит отблеск лампы, которая как луна, вот. Арсень сначала ещё пытался доказать, что: «Ты… блин… думай, чем говорить… фотография, брат… она не для ерунды», но после оба забили и подрались.
И смотреть бы на эту драку с профессиональной точки зрения – не поранились, не покалечились бы, а Джим не мог. Он стоял у камина, который как раз пытались растопить, ругаясь, парочка крыс, и пожирал Арсеня голодным взглядом. Даже когда тому прилетел хук в левую скулу. Отслеживал взглядом, как Арсень дерётся, как рычит, как глаза горят.
Наконец, пришлось забить на то, что творит Перо. Сегодня он явно не перестанет, нечего и надеяться.
Крышу несло. А Джим мало того, что сходил с ума от желания, так ещё и, перестав поминутно думать о том, что с Арсенем может что-то случиться, умудрялся наслаждаться своим состоянием. Было в этом что-то мучительно сладкое: смотреть на предмет вожделения и не давать себе права что-то сделать. Просто стоять, не двигаясь, лишь изредка поднося к губам бокал вина. Пятый.
Драчуны успокоились, пожали друг другу руки, им вручили по откупоренной винной бутылке. Подпольщик с луной в стакане произнёс тост – за взаимопонимание, и вся компания, отсалютовав в воздух, дружно приложилась к вину.
Камин, наконец, разожгли, но уютный треск пламени за пьяными выкриками всё равно слышен не был. Обитатели устроили конкурс. Джим, допивая бокал, не уловил точно, какой, но проигравшие пели серенады Кукловоду. Или это серенады были конкурсом… Не имеет значения.
– Эники… бэники… слуш, не помню…
