– Да на кой они сдались... Вот в Японии… – Арсений, перехватив бутылку, уже выискивал в складках кроватного покрывала, среди книг и листов выписок, хоть какой-нибудь карандаш. Нашёл пожёванный. Осмотрел с сомнением, но всё ж таки пристроил острый кончик к пробке, проколол её, после задней частью со стёртым ластиком вдавил внутрь, допыхтев, – пить двоим из одной бутылки считается… непрямым поцелуем. Не вдохновляет, не?
– Ты ещё про короткие юбки вспомни.
Док скинул обувь, забрался на кровать с ногами и с интересом наблюдал за процессом откупоривания.
– Да ладно тебе, – хмыкнул Арсений, сильнее надавливая карандашом. В зашитой правой ладони, удерживающей бутылку, предупреждающе заболел один из швов, но пробка уже поддалась, провалившись в тёмную глубину бутылки. – Фух, зараза. Ну что, держи. – Бутылка перекочевала к Файрвуду, карандаш был отброшен на тумбочку. – Хотя погоди, так же хрен тост произнесёшь. Мож, сбегать всё-таки?
– Будем поочерёдно отпивать по глотку. – Джим задумчиво поболтал её в руке, смотря, как внутри плескается тёмная жидкость. – Я тебя отпускать не хочу. Всё кажется, что ты на минуту выйдешь и влипнешь куда-нибудь.
Арсений, уже устроившийся на кровати со скрещенными ногами, приложил забинтованную ладонь к сердцу и взвыл с деланным возмущением:
– Кто влипнет, я влипну?! Да ни в жисть! – и для верности этой самой ладонью постучал себя в грудь. Кулаком не получилось бы при всём желании – пальцы плохо сгибались.
– Будем считать, что я поверил. – Джим поднял бутылку. – За то… хм… за то… чтобы стало лучше. Думаю, это подходящий тост.
– Вот уж точно.
Джим сделал щедрый глоток и закрылся рукавом, передавая бутылку подпольщику.
– Ещё я про закуску забыл, – констатировал с сожалением, наблюдая, как отхлёбывает Арсений. – Нет у меня опыта организации попоек.
– Да нах надо, – отмахнуться. – К вину щас на кухне ничего не достанешь всё равно, а если ты когда-то бухал, то и без закуси сможешь.
Ничего не жрал с обеда
Может понесёт
Да хоть бы
– Ты извиняй, док… – Глотнул ещё, сразу побольше, только после этого вернул бутылку Джиму. Уставился на него в мягком полумраке, встряхнул головой, перебрался поближе, вытянув из-под покрывала подушку, бросил её так, чтобы было удобно опираться на спинку, – но я падаю и наглею.
Улёгся, растянувшись почти во всю длину кровати, но так, чтобы не спихнуть Джима. Док наблюдал за ним, улыбаясь. Слегка приложился к бутылке и пристроился поближе.
– Ты частенько говоришь, что наглеешь.
– Зато соответствует истине.
– Странная истина, учитывая то, что ты почти прописался на моей кровати.
Док глотнул ещё раз. Подумал. Покачал головой и отставил бутылку.
– Эй, ну куда ты? – Арсений через Джима протянул руку за тарой, перехватил её и привлёк к себе. Сделал изрядный глоток, слегка поморщился и укоризненно уставился на последователя. – Не убирай, ей там будет холодно и одиноко. И страшно.
– Тогда сам следи за её благополучием. Мне себя лучше ограничивать.
– Как знаешь. – Арсений отсалютовал выключенной лампе на потолке – её контуры смутно проступали из полумрака. – Ну, за свободу.
Пилось почему-то тяжело. От привкуса слегка подташнивало, но он всё равно глотал. Голова уже слегка начинала кружиться.
Кислятина
А главное чтоб ударило
Джим наблюдал за ним непроницаемым – особенно непроницаемым из-за плохого освещения – взглядом, и слегка улыбался. Он откинулся спиной на подушки и теперь смотрел из-под полуопущенных век, заложив руки за голову.
Арсений наконец оторвался от бутылки и покосился на него слегка вопросительно.
– Что, всё-таки передумал? Мне всю не допивать?
Джим молча протянул руку, взял бутыль.
– За то, чтобы мы выбрались отсюда молодыми, здоровыми и адекватными.
Отсалютовав Арсению, он приложился к горлышку.
А свет не очень
Спиной к свету.
Нельзя так фотографировать
Арсений протянул руку и слегка похлопал Джима забинтованной ладонью по колену.
– Выберемся, док. Ну… наверное. Я так думаю.
– А мне… – Джим оторвался от бутылки, передал её Арсению, – мне уже… как тебе сказать… такое ощущение, что я всегда жил тут. Что не было внешнего мира.
– А… – Арсений перевёл взгляд на потолок. – Тогда… за внешний мир. Пусть он нас дождётся. – Взялся за бутылку, запрокинул. Несколько крупных глотков, и больше половины пустоты. Вернуть не глядя в руку дока. – Или хотя бы вид сделает, что ли…
Последователь только пожал плечами. Сделал формальный глоток.
– К чёрту мир. Я сидел у тела брата, думал, и понял, что для меня главное – не мир, не пациенты, а вы двое. Поэтому я буду пить за вас, идиотов. Чтоб не переломали шеи.
– Вот это правильно. Дай я тоже за нас-идиотов выпью.
Джим отпил и передал ему бутылку. Сел, обхватив руками колени, слегка наклонил голову, и смотрел, как Арсений берёт ёмкость, как опрокидывает в себя вино. После перехватил тару и снова выпил.
Потряс бутыль.
– Мало остаётся. Ну мы и проглоты.
– Отдай, – потребовал Арсений, внезапно осознав, что таки умудрился слегка опьянеть. Возвращаться обратно в трезвость не хотелось как можно дольше. – Главный проглот допьёт с последним тостом.
– Я тоже хочу выпить за последний тост.
