– Я тож. Пшли потолок белить, – всё страдали двое подпольщиков рядом.
– Пшли, – согласился второй. – Стремянку тольк…
Арсень, до этого что-то громко, с активной жестикуляцией обсуждавший с группкой у штор, символически глотнул из бутылки и полез на перила.
– По многочисленным просьбам, – начал он, выпрямившись на верхней перилине во весь рост, – короче… ща вам будет.
Изрядно пьяный народ завопил, предвкушая зрелище.
В этот момент распахнулась дверь библиотеки, и на пороге нарисовалась Алиса с несколькими дамами-последователями. Все четверо были пьяны. Сама Алиса была в красном – но не в своём привычном платье, а каком-то другом: коротком, без рукавов, с разрезом до самого верха бедра. А ещё – босиком.
Джим сначала глазам своим не поверил, уже собирался отставить бокал, предчувствуя разборку. Гуляльщики затихали, задние ещё недоумённо оборачивались, передние во все глаза уставились на вошедших.
Алиса безумно усмехнулась.
– Праздник разве не для всех? – поинтересовалась развязно.
– Ну да чё вы… – выговорил, наконец, кто-то в толпе, – вороны – тоже люди…
– А ну и хрен с ними! Заходите, валяйте! Э, там это… дамам выпить…
Спутниц Алисы тут же снабдили бокалами, сама лидерша, не обращая ни на кого внимания, проследовала к камину. Джима она тоже как будто не заметила. В руках у неё были две палки, их она сунула в огонь.
Факелы
Где взяла
Джим смотрел, как она поджигает оба факела. Как грациозно выпрямляется и следует с огнями в руках сквозь расступающуюся толпу. Отблески пламени во множестве безумно-пьяных глаз, заворожено провожающих алую фурию. Ждут, что будет.
Она останавливается внизу, под баллюстрадой, и запрокидывает голову вверх, к стоящему на перилах Арсеню.
– Не откажешь мне в танце? – спрашивает глубоким, вибрирующим голосом.
Арсень ухмыляется и, легко балансируя на перилине, отвешивает ей поклон.
– Сам хотел предложить.
– Выключите свет! – шипит кто-то громко. Библиотека погружается в полумрак, освещаемый только расставленными настольными лампами. И их видно двумя силуэтами – Арсеня и Алису. Один свой факел она отдаёт стоящему рядом подпольщику, он вздрагивает, но принимает; со вторым женщина легко взбегает на лестницу. Арсень подаёт ей руку, и вот уже оба – на перилах.
По толпе внизу восхищённый выдох.
Джим до боли сжал в пальцах очередной бокал.
Они переглядываются. Всего секунду.
И она делает плавный круговой взмах факелом. Он прогибается в спине, уклоняясь, опасно балансируя, огненный след проходит над; Алиса выполняет фехтовальный выпад – он уходит. Некоторое время они танцуют так – то спрыгивая на балюстраду, то вновь оказываясь на перилах, то перемещаясь на ступени.
Внизу, в тихо охающей толпе, начинают отстукивать ритм на столе. Сначала негромко, но к первому присоединяются ещё, стучат по сложенной на столе стопке книг, из угла вытащили небольшой пустой бочонок, и вскоре ритмичный перестук, заменяющий музыку, заполняет комнату.
Восхищённые одобрительные шепотки.
Арсень, остановившись на перилах, срывает с себя футболку через голову, швыряет вниз, в темноту. Слегка поводит плечами и вскидывает подбородок, глядя на Алису. Другие для него сейчас не существуют. Как и для неё.
И они, оба, подхватывают ритм, угадывая желание толпы. Алиса становится охотницей: она безумно, с придыханием выкрикивает что-то, загоняет Арсеня в угол, шарахает послушным в её руках пламенем, а он – зверь. Дикий, первобытный в своей чистой ярости. Он отпрыгивает, рычит, скалился безумно, иногда слегка приседая, сжимаясь яростной пружиной, будто для смертельного броска, – прыгает, отталкиваясь от полок, перемахивает через саму Алису, она стремительно оборачивается, делая выпад факелом с разворота… Отсветы огня скользят по их телам. Арсень – куда подевалась прежняя задорная, мальчишеская бравада в его выходках? – двигается плавно, уходит гибкими уклонами, вспрыгивает на перила, увёртываясь от факела – замирает сердце, – снова они оба там, и он рычит, а она смеётся безумным чистым смехом, и по новой – он то уступает ей, то вдруг, кружа, оказывается рядом, гибко обхватывает за талию, касается плеч Алисы, мимолётно – её взмах, и факел в опасной близости от стоящих на полках книг, но этого словно бы никто не замечает…
– Джим, ты бы вышел, – насмешливый голос рядом. Оглянувшись, Джим увидел, что это Лайза – тоже не пойми откуда нарисовалась. – Степень твоего нетерпения уже слишком заметна.
Она кивнула на его пах.
И правда.
Оттопырилось.
Джим досадливо зашипел.
– Да, ты права. Совсем голову потерял.
– Немудрено… – рыжая перехватила его бокал. Танцующие сбежали по лестнице – Охотница обратила Зверя во временное бегство, но, оказавшись внизу, он снова захватывает инициативу. Он припадает к полу – действительно падает, напряжённый, сжатый, – и когда она готова атаковать, легко отталкивается руками и вскакивает. Толпа, уже не в силах молчать, орёт. Выкрики бессмысленные, но почти такие же дикие, как танец.
