Джим отдал бутылку, но уставился на него ожидающе.
Арсений приподнялся на локте, сел. Встретил его взгляд. Приподнял бутылку.
– За нас с тобой, Джеймс Файрвуд, – проговорил тихо, глядя в тёмные глаза Джима. – За то, чтоб мы вынесли всю дрянь, какая ещё свалится. И желательно вместе.
Он закрыл глаза и отпил из бутылки совсем немного, чтобы осталось Джиму. Передал так же, не поднимая век. Почему-то сейчас не хотелось ничего видеть, вообще. Послушал, как Джим прикладывается к бутылке, как отставляет звякнувшую и уже ненужную пустую посудину.
Шуршание ткани.
– Надеюсь, что так и будет. – Негромкое рядом.
– Ну да. – На ощупь стянуть с головы полотенце. Волосы ещё сырые, но в комнате вроде тепло. В голове приятная пустота. Даже холод за рёбрами будто унялся. – Будет.
====== 1-2 февраля ======
Джим прислонился к стене, подальше от быстро пьянеющей толпы. Бокал, только недавно взятый с подноса на столе, пустел подозрительно быстро.
Арсень. Чёртов Арсень сегодня задался целью свести его с ума.
Началось всё безобидно: сабантуйчик в честь ремиссии Джека, затеянный небольшой группкой подпольщиков. Особенно ратовали те, что побывали в лапах у Леонарда, но к ним присоединились и особо пострадавшие жертвы Кукловодческой послевзрывной репрессии.
Сейчас, когда карательные меры пошли на убыль, выяснилось, что людям, измотанным и физически, и морально, нужен отдых.
А в последней поставке как-то очень в тему оказалось много выпивки. Даже пара бутылок виски, и это было странно – обычно кроме вина и спирта ничего алкогольного в ящиках не бывало.
Джим понимал, что это не работа Кукловода. Джон вернулся, и он по-своему о них заботился, что радовало.
Он и сам был не прочь отпраздновать – Джек на днях должен был прийти в себя. Всё самое страшное осталось позади, напряжение, страх за жизнь брата, не отпускавшие месяц, наконец, сгинули.
Но одно дело – спокойные посиделки в гостиной.
А эта затея Подполья… Мало того, что после серьёзных физических и эмоциональных нагрузок пьянка могла сильно ударить по здоровью обитателей, так ещё и Арсень его беспокоил. Сначала вся гонка с инструментами и издевательствами Кукловода, его в кашу изрезанные трясущиеся руки и пропитавшаяся сигаретным дымом куртка. Не так давно – пребывание в мире мёртвых. Две недели ходил как в воду опущенный, улыбался через силу. Дженни тоже сказала, что Арсень сам не свой. Переживала, просила с ним поговорить.
Да только Джим помнил, чем заканчиваются попытки таких разговоров с Арсенем. «Всё в норме» и «да показалось тебе», больше ничего не добьёшься.
А теперь, когда подпольщики вылезли со своей затеей, слишком уж рьяно Арсень их поддержал. Бегал с организацией, подначивал остальных присоединиться. Говорил, сабантуйчик, да, небольшой, конечно.
Сабантуйчик, ага. Небольшой.
А теперь Арсень и вовсе творил что-то невероятное.
Джим сделал ещё один глоток. Голову несло – выпил непривычно много. Сейчас он стоял, прислонившись к стене у камина, и периодически отпивал из почти уже пустого бокала.
В библиотеке шумно, народ смотрит, как Арсень носится среди мебели. Спорят друг с другом, что он не сможет перемахнуть диван, допивают второй ящик вина. Парочка – вроде бы он крыса, она из ворон, – целуется у дальних стеллажей.
А рядом с ним два вдупель пьяных подпольщика, не обращая внимания на остальных, вспоминают считалочку. Тыкают друг в друга пальцами, бубнят…
– Эники…
– Хуеники. Были эники. – Второй нахмурился, перехватил руку первого и втолковывал свою позицию. – Эники второй раз не говорится.
– А как?
– Бэники. Смотри, эники, бэники…
Джим вздохнул, отставил опустевший бокал на камин и кинул взгляд на Арсеня. Тот как раз стоял на спинке дивана. На руках стоял, а собравшиеся вокруг дружно считали вслух, сколько продержится.
У тебя же там швы
Хотя если и разошлись, то сделали это ещё на фонтане.
Может, тебе и впрямь так легче.
Но что ж ты со мной-то творишь, изверг?
Празднество началось, как обычно, в гостиной. Было тесновато – стараниями Арсеня и подпольщиков-заводил собралось удивительно много народу. Но это никого не волновало. Сидели – кто на диване, кто на полу. Натали взгромоздилась на рояль. Джим сначала переживал за сохранность инструмента, потом понял, что этот инструмент ещё их всех переживёт, и успокоился.
Играли в карты. Шапки друг с друга сбивали – победила снова Нэт. Кто-то предлагал в честь Джека устроить соревнования по поеданию хлеба на скорость. Когда решили играть в догонялки и чуть не расколотили пустую вазу для испытания, поступило предложение продолжить во внутреннем дворе.
Снега не было, насчёт снежков грязью – были и такие предложения – категорично высказалась Дженни.
– Никакой грязи, Рой Ричардсон, – постановила она, уперев руки в боки. Несмотря на то, что кухонная фея тоже выпила, она не стала спокойнее относиться к беспорядку. – Если ты собираешься извозиться как поросёнок, я прямо сюда принесу тазик воды, и будешь здесь же мыться. Грязным внутрь не пущу.
