План отвлечения работал пока отлично.
К семи с кухни перетаскали еду, и первый этаж опустел. С третьего было слабо слышно музыку и вопли – праздник начался.
Большинство светильников Кукловод погасил, и в коридорах теперь полумрак.
В общем-то, значения это не имеет.
С места засады – кладовой возле самой кухни, где Джейн хранила крупы и банки из-под солонины, – всё равно ничего не видно. Дверь кладовой закрыта. Приоткрытая, даже на дюйм, насторожит Обезьяну. Прошедшие первый акт не верят в случайности.
В кладовой темно. Полка упирается в спину, заряженный арбалет в расслабленной руке. За поясом три самовзводящихся шприца со смесью снотворного и транквилизатора. Запасные. Глаза закрыты. Слух обострён до предела.
Так уже было в первом акте, когда они ранним утром выходили на охоту, за едой, ключами, паззлами или просто добраться до ванной, набрать воды. Кукловод редко включал светильники в коридоре. Действовать зачастую приходилось, ориентируясь исключительно на слух.
Сначала всё было тихо, только музыка с верхних этажей. Голоса, иногда шаги. Но сюда никто не спускался.
Райан прикинул, что должно быть где-то около восьми.
Ещё через десять минут в прихожую угораздило спуститься каких-то уникумов. Он до последнего надеялся, что они застрянут на лестнице и повернут обратно.
Не тут-то было.
– А чего не остался?
Голос развязный и наглый. Тот самый семнадцатилетка, наркоман-беспризорник, которого Файрвуд по попадании в особняк еле-еле откачал. Не самая удачная марионетка Кукловода.
Другой вопрос кто здесь вообще удачная марионетка
– А ты чего за мной увязался?
Второй явно принадлежит Закери Блэквуду. Больше подростков с ломающимся голосом в особняке нет.
– А это моё дело. Ну так что? Разве наш малыш не тащился по милой мисс Уоллис?..
– Ты… ты думай вообще, чего говоришь!
– Ох ты, малыш обиделся… У-тю-тю, как мы надулись…
– Ещё слово…
Черти бы вас взяли
Райан подавил желание выругаться. Ну и что, что тихо.
Шаги и голоса ближе.
– И что ты мне сделаешь?
– А вот увидишь…
– Ещё чего… Да ладно, можешь не рассказывать. Пошёл за подарком для своей возлюбленной, да, малыш Зак? И что там? Красивая открыточка с цветочками? Или, может, милая розовая подушечка с кружавчиками?
– Ты… ты… заткнись!
Глухой звук удара. Шум, возня. Сдавленные ругательства.
Они подрались как раз рядом, напротив. У лестницы, ведущей в подвал.
Захотелось приоткрыть дверь и потихоньку всадить в обоих по шприцу. Спящие дети – спокойные дети.
Нервы начали сдавать. С полки сильно пахнет сухой овсянкой. Досчитать до двадцати.
– И ничего… не за подарком… я… за мышами шёл!
Шум стал потише.
– Какие ещё мыши?
– Какие-какие! Механические, чтоб последователей пугать! Только лучшая сломалась, починить надо, а там можно взять, и…
– А ну пойдём, покажешь мне своих мышей. Что-то мне подсказывает, что ты их просто выдумал, малыш Закки…
– Ничё я не выдумал, придурок!
Закери сопит.
Толкаясь, двоица спускается в подвал. Шаги тише. Щёлкает выключатель, закрывается дверь между лестничными пролётами.
Райан переводит дух.
Остаётся надеяться, что они долго просидят в подвале.
Следующие полчаса проходят спокойно. Он слышит, как на кухне гудит холодильник. На третьем этаже хлопнула дверь.
Снова тихо.
И вот тогда-то он услышал шаги. Нет, обитатели так не ходили. Крадущийся кошачий шаг. Тихо. Ещё тише. Он мог обмотать ботинки тряпками. Они делали так раньше.
Кажется, каждый шаг Мэтта отдаётся в голове.
Рука сама собой напряглась на арбалете, вторая бесшумно легла на холодную дверную ручку.
Тихо приоткрылась дверь кухни, шаги внутрь. Он не стал захлопывать дверь для испытания, только слегка прикрыл. А вот глушилку с собой наверняка притащил.
Бесшумно открыть дверь. Несколько шагов к двери кухни. Приоткрыта, но внутри темно. Хорошо. Постукивание аккуратно открываемых-закрываемых двёрок шкафов. Снова шаги. Тихо чвакнула резиновая прослойка на двери открывшегося холодильника. Шорох целлофана.
Рвануть на себя дверь, в один прыжок оказаться внутри. Арбалет к плечу, пальцы тянут спусковой механизм.
Мэтт резко оборачивается, в руках у него жестяная банка с болтающейся этикеткой.
– Это была моя самая лучшая мышь!!!
Дикий рёв из подвала, быстрый топот по лестнице, почти у двери…
Пальцы дрогнули, сбился прицел, шприц сорвался на доли секунд раньше задуманного. Глухо звякнул, ударившись о дверцу холодильника, упал на пол.
Рука скользнула к поясу, нашарить другой, когда Мэтт быстро швырнул в него банкой, которую до этого держал в руках, а сам стремительно подобрал с пола шприц.
Пальцы не успевают вытащить запасной – драгоценная секунда уходит на то, чтобы уклониться от банки.
Ни на что нет времени. Обезьяна кидается к нему. Арбалет отброшен, едва хватило реакции перехватить руку с занесённым шприцем. Вторую Мэтт перехватывает за запястье. Давит. Дыхание сбито. Некоторое время ничья, игла дрожит в опасной близости от шеи. В полумраке блестят бешеные глаза. Запах давно не мытого тела. Холодные руки. Звериный оскал.
Двоица подростков пробежала по коридору, но не в прихожую, а в другую сторону, к жилым комнатам. Снова голоса, странный треск.
