– Но нам нужны эти газеты, – попробовала настоять Лайза. – И не за просто так. Мы же лучшая поисковая команда, можем помочь найти что угодно… Всего-то за какие-то пожелтевшие бумажки.
– Ты меня, кажется, не поняла, – женщина поднялась, рассерженно шипя, и быстро прошагала к двери. – Мне не нужна ваша, – голосом выделила слово, – помощь. Меня не интересуют ваши дела. – Подошла, положив ладонь на дверь. – Убирайтесь.
Дверь захлопнулась.
Лайза едва успела отпрянуть.
– Так-так, – проговорила нехорошим тоном. – Арсень, газеты у неё точно есть.
– Угу, не про нашу честь.
Рыжая резко обернулась к нему.
– От кого я это слышу, сэр Перо? А как же преступление во имя всеобщей справедливости?
Арсений смотрел на неё такую – рассерженную, распалённую азартом. Руки в боки, глаза сверкают, волосы растрепались.
Рука сама собой потянулась к чехлу за фотоаппаратом.
– Ну как тебе откажешь-то? – рассудил он вслух, извлекая камеру. – А пока не двигайся ещё пять секунд, пожалуйста.
– Вот же сука… А я говорил, маньяк он! – распалялся Джек вечером, пока Арсений перевязывал руки едва живому Джиму. Тот полулежал на подушках с закрытыми глазами. На тумбочке красовались измазанные кровью клочки ваты. – У, тварь, маньячина! – крыс погрозил кулаком камере. – Вот доберусь однажды…
– Да успокойся ты, – шикнул на него Арсений, закусывая край бинта и ища глазами ножницы. – А то ещё и тебя зашлёт.
– Ещё скажи – заберет вместе с тобой и заставит портреты рисовать, – огрызнулся Джек. Развернулся к камере спиной и нахохлился в пледе. – Я ему нарисую… фингал на морде. Или два, мне не жалко. Джим, может, чаю тебе заварить?
– Что я слышу… – Джим слегка улыбается, не открывая глаз. – Кто вы, джентльмен, и куда дели моего брата?
– А ты вообще молчи, полудохлик, – Арсений завязал бинт и оставил руку Джима в покое. – Получай свою конечность в пользование. Чай одобряю.
– Вот-вот, – Джек, ухмыльнувшись, выбрался из пледа и слез с кровати. Арсений тут же занял его место. Правда, в двери младший Файрвуд обернулся.
– И тихо сидите, а то знаю я вас… Всё, короче, ушёл за чаем.
Джим улыбается, мягко, в себя. Как будто вовсе не расстроен своим состоянием.
– Арсень, слышал? Он нас знает, и ушёл за чаем.
– Да, да, – Арсений важно покивал. Взгляд упал на валяющийся в складках пледа карандаш. Перо поднял его и принялся вертеть в пальцах. – Я воспринял. Кстати, Джим, как ты относишься к тому, чтобы этим вечером добавить к списку моих прегрешений перед мировой общественностью ещё и мелкую кражу?
– А, да, ты же ещё вором не был… А зачем? Жажда новых впечатлений?
Арсений лениво улыбнулся.
– Если бы. – В гранях карандаша причудливо блеснул отражённый свет лампы. Арсений медленно перевёл взгляд с карандаша на Джима. Отследил линии разметавшихся по подушке тёмных волос, знакомые черты усталого, бледного лица.
Аристократ. Хоть картину маслом пиши
Карандаш был отброшен обратно на покрывало.
– Алиса падёт жертвой, как выразилась Лайза, мировой справедливости. Мы собираемся выкрасть из её комнаты недостающие газеты.
– Сама не отдаёт?
– Не-а. Отказала в крайне грубой форме.
– Странно… – Джим потёр пальцами переносицу. Поморщился, положил перебинтованную руку обратно. – Она всегда была резковата, но всё же достаточно адекватна… Да, Арсень. Я всецело одобряю.
– О да, теперь я пойду на это дело с чистой душой и лёгким сердцем, – Арсений патетично вскинул руки к потолку и потряс ими. Опустил обратно на колени и хитро покосился в сторону Джима. – Благодарю, святой отец, что сняли с меня тяжесть этого греха.
– Да мне несложно, обращайся, – Джим шутливо перекрестил его двумя пальцами. Глаза не открыл, но всё же наблюдал за ним из-под ресниц. – Ещё грехов поснимать?
– Не надо, а то вдруг стану таким лёгким, что взлечу к потолку. Да и вообще, я б с удовольствием нацепил на себя ещё пару-тройку… прям щас. – Перо тяжко вздохнул и кинул взгляд на наручные часы. – Десять доходит. Лайза сказала, будет ждать меня в гостиной. Так что пойду.
– Поцелуешь?
Тон провокаторский.
Арсений, уже на полпути к слезанию с кровати, остановился.
– Ну, если будешь настаивать, уговаривать, умолять, заламывать руки, то, пожалуй, я над этим подумаю…
– Некогда, скоро Джек придёт.
Джим настойчиво тянет его за рукав к себе.
Он пахнет лекарствами. Скользит по спине перебинтованными руками, заползает пальцами в волосы. Целует медленно, почти спокойно, почти можно поверить, что спокойно – если б не ладони – вот ещё по волосам, потом на плечах, ниже и – заползают под толстовку.
Арсений нависает над ним – нельзя ложиться рядом, нельзя придавить к кровати собой – слишком располагает к долгой и вдумчивой ночи, а у них мало времени. Поэтому – провести пальцами по спутанным волосам, и – вниз, по скуле, через шею, грудь, живот – в брюки.
Джим слегка подаётся навстречу пальцам.
Улыбнуться сквозь поцелуй, получить укус в губу. Несильный, но намекающий – нечего тут.
Справиться с пуговицей – до чего противная, да ещё пальцы плохо слушаются – и – под ткань трусов.
А там жарко.
