Арсений проснулся. Не так, как все последние дни – когда при попытке открыть глаза мир расплывался в серое пятно, было страшно жарко, голос спрашивающего о его состоянии Джима доносился как сквозь мокрое ватное одело, и единственное, чего хотелось – вода. Он проснулся от шума во вполне нормальном состоянии. Слегка свербело в пересохшем горле, а рядом кто-то шуршал. И не Джим: он не шарит так заполошно и уж точно не пахнет на всю комнату какой-то цветочной косметической дребеденью.
Пришлось открыть глаза.
На стуле возле кровати, где все последние его просыпания бессменно обнаруживался Джим, теперь сидела Кэт и активно шурудила в его «проходильной» сумке. То и дело морщилась, губу закусила от усердия, запуская руку то в один, то в другой угол. Арсений, ухмыльнувшись, вспомнил, что накануне злополучной ночи забыл в сумке четыре пары ножниц и кучу проводов. Не считая зажигалки, молотка, мотка проволоки и двух катушек скотча. Часть вещей уже была вывалена на пол, вместе с непонятной пачкой бумаги. Пока он смотрел, последовательница тихо охнула и торопливо раскрыла края сумки пошире.
– Если вы ещё не устали и готовы совершить экскурсию в задний карман этой замечательной сумки, то вас ожидает удивительное открытие в виде пяти плохо воткнутых в картон иголок и пасты от протёкшей на той неделе ручки… – ядовито выдал Арсений, пытаясь приподняться.
Кэт ещё на середине фразы вздрогнула и прижала сумку к себе.
– Напугал… – неуверенно улыбнулась, тут же попыталась уложить его обратно. – Джим сказал, тебе ещё нельзя вставать…
– А шариться по моим вещам он тебе заодно не запретил, видимо, – Арсений оттолкнул её руку, кое-как сел, с трудом удерживаясь, чтобы не шипеть от боли. – Результат плохого воспитания?
– Как же… – Кэт перепорхнула на край кровати, уронив сумку на пол, – тебе ведь уже лучше? И разве я не могу узнать, из-за чего в тебя стрелял Кукловод? Вдруг он сам явится, чтобы вернуть эту вещь обратно? Я могла бы пока хранить это у себя…
– Обойдусь.
Девушка, слегка нахмурившись, скрестила на груди руки, окинув его странным взглядом.
– Вообще-то, я все эти дни места себе не находила, – выдала сердито. – Думала, тебя даже Джим не спасёт. Одному, – она махнула рукой, – там… из нашей фракции, когда попал в ловушку… начал ныть… А Кукловод сказал ему, что ты, даже раненый, умудрился завершить испытание, и что если мы сейчас считаем его ловушки страшными, то ему придётся показать, что такое настоящие ловушки…
– И что – показал? – Арсений, ощущая, что сил не остаётся даже на то, чтобы сидеть прямо, тоскливо уставился в противоположную стену.
– Не знаю, – Кэт пожала плечами. – Я с тех пор испытания не проходила. Вообще-то, после твоего тайника многие боятся… Возьмёшь меня как-нибудь с собой проходить комнаты?..
Арсений усмехнулся своим мыслям.
– Ага, Джек кочерги таскает, чтоб ловушки обезвреживать, а я…
– Что?
– Ничего.
– Но ты всё равно не рискуй так больше. У нас многие о тебе волновались. Вот будешь с нами во фракции – мы будем тебя беречь. Никаких тайников в одиночку…
За её спиной открылась дверь, и вошёл Джим с тазом воды.
– Кэт, тебе пора, – сказал вроде бы и спокойно. Но девушка возражать не решилась. Чмокнула в щёку попытавшегося уклониться Арсения, пожелала ему скорейшего выздоровления и ушла.
Дверь, что примечательно, закрыла за собой тихо-тихо.
Джим поставил таз на тумбочку.
– Вижу, тебе лучше… – взгляд доктора зацепил выпотрошенную сумку, и он неодобрительно покачал головой, – мне нужно было это предвидеть. К вечеру в особняке о твоём состоянии – и о содержимом твоей сумки – будут знать даже комнатные цветы. А ещё я больше не смогу оградить тебя от посетителей полностью, иначе меня просто порвут, – в голосе Джима проскользнула виноватая нотка. Он сдвинул книги и полез в свою сумку за чем-то. – Пока откинь одеяло, надо поменять повязку.
Арсений послушно скомкал одеяло, отодвинув его в сторону. Под бормотание моющего руки в тазу Джима покосился на сумку – Кэт уронила её ровно у ножек стула. Сам он не знал, что умудрился вытащить из тайника – не до того было.
А вот последовательница, похоже, теперь знала.
====== 20 сентября ======
– Мы с приятелем вдвоём работали на дизеле, – завывал Арсений по-русски, – он лопух, и я лопух, у нас теплушку спиздили…
Джим терпеливо осматривал его рану. Арсений поражался терпению дока: он с самого утра горланил четверостишия на чистейшем русском, объясняя это тоской по родному фольклору, и хоть бы что. Он и самого Джима пытался научить, но тот сдался при изучении первого же, в котором зять-шутник проходил мимо дома матери его жены и очень смешно шутил, согласно собственному адаптивно выверенному переводу Арсения.
– На мосту стоял прохожий, – продолжаем надрываться, – на ебёна мать похожий…
