Она не торопится пить. Вместо этого отставляет стакан и внимательно смотрит на собеседника.
– Ох, девочка, да так и страшно стать может. А то ведь ненароком и меня убьёшь, а? Хоть я на сволочную мамашу мало похож. – Мэтт прикладывает руку к сердцу, словно исповедоваться собрался. Вторую запускает в свою сумку, шарит там. Ещё секунда, и он вытаскивает что-то наружу. Элис щурится, присматриваясь, и начинает хохотать.
Дохлая мышь.
– Вот-вот-вот… Люблю здешнюю змею кормить. Посмотреть не хочешь? – Стабле оборачивается на неё, слегка ухмыляясь. Наклоняется вперёд, перегибаясь через свои же колени. Держа мышь за хвост, закидывает её, как рыбак удочку.
Неподалёку невнятно шуршат листья.
Змея выползает, важная, толстая, поблёскивает чешуёй в неверном свете свечей. Элис с удовольствием наблюдает, как она заглатывает мышку. По правде, она с гораздо большим удовольствием посмотрела бы на настоящую охоту змеи на мышь. В идеале – на охоту кота. Чтоб видеть, как мышь изматывается, как кот раздирает её тельце, хрустит пережёвываемыми костями…
– Иди сюда, Мэтт, – мурлыкает Элис, похлопывая себя по бедру.
Мэтт оборачивается. Ни секунды раздумий, живо подвигается к ней ближе.
– В прошлый раз я мышь недодавил специально, – прошелестел рядом, – так змейка так за ней бросалась, так бросалась… наблюдать одно удовольствие, Элис. А в этот раз мышь раньше подохла.
– Пожалуй, я тоже покормлю как-нибудь.
Элис приподнимается и седлает ноги Мэтта. Рука привычно заползает в его ширинку, обхватывает пальцами член и слегка сжимает. Не до судорог, но чтоб больно было. Ей нравится наблюдать, как искажается лицо мужчины, который терпит подобное.
Хмель ещё чувствуется. Очертания комнаты смутные, зато ощущения под руками – гораздо ярче. И как напрягаются ноги Стабле, и как оживает его стержень, как пульсирует сжатая плоть. Это заводит.
Элис запускает руку себе под подол, в трусы. Там уже мокро – начало намокать, когда она увидела мышь, когда представила процесс кормления змеи. Пройтись подушечками пальцев по набухшему, влажному клитору.
Приятно… слегка отросшие ногти задевают самую верхушку, поцарапывают, и от каждого соприкосновения ногтевой пластинки и нежной плоти обносит голову.
На бёдрах – горячие руки Мэттью, он сжимает их в такт её действиям в его трусах. Но Элис сосредоточена не на этом. Она сосредоточена на себе.
Пальцы скользят, слегка чавкают от смазки. Элис кусает губы. Между ног горячо, мокро, рука намокает почти до запястья, орудуя там. Когда Мэтт делает попытку приподняться, чтобы повалить её на спину, она с намёком сдавливает его член.
– Сиди, – произносит раздельно, глядя в его глаза. Одна рука – в себе, вторая чувствует нетерпеливое подрагивание его члена.
Пальцы – в себя, глубже, в горячее и влажное нутро. Елозить ладонью по клитору, слегка подаваться навстречу собственным движениям, и всё это – под жадным взглядом Стабле.
Непередаваемое наслаждение.
Внизу живота – горячо, тянет слегка, промежность жаждет чего-то большего, чем пальцы. Но ладонь проходится по клитору, посылая разряды удовольствия куда-то вглубь, внутрь, и жарко, и дыхание уже срывается…
Элис прекращает так же резко, как начала. Поднимается, не отпуская взгляда партнёра, снимает с себя насквозь промокшие трусы.
А Мэтт уже понял. Не двигается без её разрешения. Даже не тянет руки к стоящему члену, высовывающемуся из ширинки.
Элис довольна. Она дрожит от предвкушения. Алиса трахается скучно, поэтому у неё самой уже давно не было хорошего секса. С оргии, когда удалось оседлать Арсеня.
Она медленно подходит, задирает платье, чтоб Мэтт всё видел, и опускается на его член. Медленно. Ещё медленнее, чтоб чувствовать, как прикасается головка к промежности, как проскальзывает внутрь, чтоб ощущать каждый заполняющийся дюйм в себе.
Руки – на его плечи, чтоб была опора. Приподняться, снова сесть…
Член двигается внутри, рождая проходящие по всему телу волны наслаждения. Элис начинает двигаться быстрее, не выдерживает мучительно-медленного темпа, быстрее…
Тихо, сквозь зубы стонет. Чувствует, как на бёдрах сжимаются пальцы сильные всё-таки Мэтта. Собственные впиваются в его плечи – но этого мало, мало, и она, не снижая темпа, стягивает с него свитер. Резко, и видно, что Мэтту больно – но когда её это волновало?
Зато теперь под руками не грубая ткань, а живая кожа. И Элис впивается в неё ногтями, довольно замечая, как стискивает зубы Мэтт.
Больно тебе…
Больно…
Её всегда заводила боль. Чужая – больше, своя – меньше, но заводила. И она будто сходит с ума от этого, наращивая темп движений, сжимая его бёдрами, сжимая его член в себе.
Дыхание сбивается. Стоны она не сдерживает, рычит бешено, и, кончая, кусает его плечо.
По телу проходит сладкая судорога – рождается внизу живота, расходится волной по телу, ударяет в голову, и, отдачей, возвращается обратно. Ещё несколько движений бёдрами, рваных, судорожных, и Элис замирает на неудовлетворённом Мэтте.
В голове тикает – раз…
Два…
