– Нужно будет изучить эту книгу. Аластриона не помнит, как именно прокляла врагов… – Тэн отложила книгу на тумбочку и улеглась на свою подушку. Арсений последовал её примеру. Плюхнулся в ненавистную уже вмятину. В ухо укололо прорвавшееся сквозь наволочку перо. В голове творилось невесть что. Тысячи мыслей хаотично бились о стенки черепа, но ни одна не могла оформиться до конца.
Чёрт
Слишком много всего за каких-то полчаса
Джим с мокроголовым и явно недовольным Джеком вернулся через минут пятнадцать. Арсений сквозь дрёму услышал их негромкое переругивание, какое-то позвякивание.
Разлепив глаза, он понял, что Файрвуд-старший притащил с собой тазик воды и веник. Через плечо младшего перевешивался отрез старой ткани.
– Спи, – Джим заметил его взгляд. Поставил тазик на пол. – Завтра я вам питание отключу уже, там и поговорим.
– Уснёшь тут… С тёмными ритуалами, – пробормотал Арсений.
– С тёмными, или без них…
Джим стащил у Джека ткань с плеча, сел на пол, на расстеленное покрывало, по-турецки перед книгами. Намочив тряпку, принялся методично стирать с них пыль.
Джек же, хмурый и недовольный, взял веник и стал сметать опилки и грязь обратно в дыру.
Арсений понаблюдал за ними с минуту, потом закрыл глаза. Хотел ещё попросить у Джима обезболивающее – ладони ныли как-то совсем уж нехорошо, но быстро передумал и вместо этого слегка закусил губу.
Ничего, обойдёшься так. То ли ещё будет
Джим опять не спал полночи. Корил себя за это, но пустырник принимать не стал. В этот раз бессонница была ему на руку: пока все дрыхли, он проштудировал найденную литературу, попытался что-то понять, и, заодно, обмерил дыру, пропиленную Джеком. Оставлять её так было неблагоразумно, поэтому нужно было как-то сделать крышку. Самим, потому что остальным об этой комнате знать было необязательно.
Утром, собираясь уходить, растолкал брата. Не Арсеня же или Тэн – они на больничном, должны высыпаться.
Джек бурчал, старался скрыться от него за одеялом, но как-то неталантливо. Скорее, чтобы время потянуть. Джиму же нужен был брат трезво соображающий, чтоб, как бывало, его инструкции не забылись им по просыпании.
После обещания холодной воды на голову Джек быстро проснулся.
– Джим, ты садист, – выругался горестно младший, потирая глаза. Несильно. – Чего тебе с утра пораньше…
Джим всунул в его руку бумажку с продавленными карандашом измерениями.
– Держи и слушай. Я попрошу Билла, чтоб тебе доставили доски вот таких размеров. Придумай, что соврать насчёт того, зачем они тебе понадобились. Я не смогу – не разбираюсь в этом. Будешь работать над крышкой люка, понял?
– Понял я, понял, – пробубнило это хмурое нечто, запихивая бумажку в карман. – Инициатива, блин, наказуема.
– Именно. Хотя ты всё равно молодец. – Джим потрепал его по волосам, но недолго – брат умел уворачиваться. – Далее. Я пришлю к тебе Лайзу, она достанет верёвку. Будешь спускать её туда, она лёгкая. Арсень и Тэн могут протирать книги. Ну… не знаю, думаю, ты найдёшь для них работу.
– Начальником меня делаешь? – Брат посмотрел на него искоса, недоверчиво. Джим, улыбнувшись, кивнул.
– Да. В разумных пределах, конечно, не перетруждай их. Я перед уходом отключу питание, унесу… Да, и как проснутся, пошли ко мне Лайзу, я принесу им завтрак. Дженни о комнате тоже знать не надо. Угу?
– Угу…
Брат зевнул во все тридцать два. Джим даже пожалел, что не стал стоматологом – такая красота, а он по достоинству оценить не может. И страшно хотелось Джека обнять – но тогда тот поднимет такой шум, что больные точно проснутся. Нехорошо.
А ты-то понимаешь, младший, в какой заднице мы оказались?
А, может и понимаешь…
Заставив его повторить инструкции, Джим отправился по своим делам: будить рыжую, договариваться с Биллом, нести в мир добро и здоровье.
Алиса с трудом пережила следующий после их с Мэттом ночных посиделок день. Она проснулась в зимнем саду, в ужасном похмелье – эта радость жизни всегда приходилась на неё, Элис мучиться не любила. После, целый день – страх. Пусть она и доверяла Мэтту, но она и рассказала ему такое, о чём сама пыталась забыть уже долгое время. Более того – она показала ему свою тёмную сторону, показала Элис.
А вечером того же дня её ждала новая порция страха.
– Билл копает под дело Поджигателя, подруга, – «обрадовал» её Стабле, придя в комнату к ней уже после собрания последователей. – Я, конечно, молчок, – продемонстрировал ей жест закрывания рта на замок, демонстративно выбросил ключик, – но мало ли… если остались какие-то улики, то их надо… чик-чик. Понимаешь?
Сердце последовательницы тут же стукнулось в горло, она кинулась к ящику стола, принялась разрывать бумаги: рисунки, записи, просто записки. Когда взгляд выловил в этом всём ворох свёрнутых газет, её буквально обдало облегчением.
– Вот, – она вытащила их и показала Мэтту. Мэтт принял, тут же начал рассматривать. – Вот… и… – нашарила в первом ящике медальон. Его показывать не стала, надела на шею. – Газеты. Больше против меня тут нет никакой информации, я искала. Да и тут… так.
– Негусто, негусто…
