– Да, ты… Тебе же испытания проходить нельзя. Ты бы… на первый этаж ходила, а? А то… ну мало ли…
Кэт замирает посреди коридора. Слегка вжимает голову в плечи, и Арсений вдруг понимает, насколько ей страшно.
– Я… мы собрали девятый паззл из десяти. Скоро выйдем, точно, – уверенно, если б не клацали зубы.
Девушка не оборачивается, и Арсений, проскользнув в дверь ванной, с облегчением насаживает ладонь на шипы.
Проходит испытание, скидывает вещи на стол. Слегка трясёт, и стянуть с себя шмотки сложновато. Забраться в ванну, клацая зубами, но сначала всё-таки врубить ледяную воду. Привыкшая кожа отзывается лёгким покалыванием. Когда проходит первый шок, становится даже приятно. Вода смывает, стряхивает с тела ощущение помятости, разгоняет по венам кровь. Арсений на секунду и голову подставляет под бьющую воду, потом трясёт ей, отфыркиваясь, как мокрая собака.
После – горячая, недолго, чтобы хватило по-быстрому вымыться. Несколько глубоких вдохов.
Пока вытирался, думал, как лучше настроиться на тренировку.
Может, чай перед ней пить? Зелёный, китайский. А что, Джек уже умеет заваривать
Медитировать научиться
Наклонившись за одеждой, случайно скользит взглядом по зеркалу. Замирает в дурацкой позе.
Медленно выпрямляется.
– Чем… обязан? – спрашивает хрипло, смотря прямо в зеркало и сжимая в пальцах зацепленную с пола майку. Оборачиваться почему-то не тянет.
Интересно стоять голой мокрой задницей к давно умершей леди – это прилично?
С другой стороны, это я маху дал. Она друидка.
А они и не такое за свою жизнь видали. От задницы её не убудет
– Мне стоило многих сил прийти сюда, к тебе. Но теперь ты говоришь легче, горячий. Теперь ты говоришь сквозь тёплый мир сразу в глубину Сида. Знахарка хорошо готовит тебя…
– Да, Исами во многих отношениях… замечательная.
Арсений сглотнул. Дева, если верить зеркалу, к нему даже не приближалась, но отчего-то было ощущение, что она приставила к его горлу тонкий ледяной клинок ритуального кинжала. Того самого, что вспорол её ладонь в мгновение произнесённого проклятия.
– Я вспомнила слова свои, горячий, – почти что прошептала Аластриона. – Вспомнила… И я хочу попробовать всё исправить.
– Хорошо, – Арсений, боясь пошевелиться, смотрел в зеркало поверх своего плеча.
– Если это что-то изменит… Скажи знахарке, она не сможет меня услышать… Если вы пустите меня в мир живых, хоть на миг ощутить тепло очага, увидеть свет солнца… Я прощу. Клянусь мёртвыми богами Дану, от которых веду род!
– Как мы тебя выпустим? – поинтересовался Перо. – Насколько знаю, уже две тысячи лет никому вернуться из мира мёртвых не удавалось… Да и тот случай, признаться, исторически спорен.
– Она знает… Знахарка знает…
Силуэт девы стал бледнее, а голос был едва слышен. Не вслушиваться – вздохи ветра в вентиляции, не более.
– Я не могу дольше тут оставаться, колодец меня тянет… Смотри же, не забудь… я могу… простить…
Зов Девы слился с шорохом воды в трубах и пропал. Арсений, поежившись, принялся быстро одеваться. За время стояния на ледяном полу он успел изрядно продрогнуть.
Оделся и прямо как был, с пакетом и полотенцем, понёсся к Исами.
Она сидела в кресле, водя рукой над чашей. На столе полосками лежал вечерний солнечный свет, и в нём огоньки свечей казались блёклыми и нереальными.
– Я опоздал слегка… – ёжась, Арсений падает в кресло. Некоторое время смотрит, как Исами водит ладонью над водой, изредка касаясь её самыми кончиками пальцев. – Мне в ванне сейчас… в зеркале, явилась Дева.
Тэн выпрямляется, отодвигая чашу. Арсений смотрит, как дрожат блики на поверхности воды. Очень хочется опустить туда пальцы.
– В зеркале? А в реальности её не было?
– Не знаю, – он слегка пожимает плечами. – Я не оборачивался.
Комнату заполняют начинающие багроветь полосы света: солнце, повернувшее на закат, стоит над крышей особняка.
Лучи стирают предметы и очертания. Комната расплывается.
Исами тянет ладонь через стол и накрывает его лежащую руку. Её ладонь холодная. Бинты на его руке вымокли.
Из-за солнца ничего не разглядишь.
– Она приходила через все преграды, которые не пускают Леонарда в наш мир…
– Передать сообщение. Для тебя. Говорила, ты сможешь… выпустить её в мир живых. И тогда она обещала простить своих врагов.
Ладонь соскользнула с его руки.
– Может сработать, но…
– Аластриона ясно выразилась – ты знаешь, как это сделать.
Исами молчала, выпрямившись в кресле. Арсений в своём, напротив, развалился – так было проще не стучать зубами.
– Знаю, – сказала она тихо. Ладонь гладящим, вряд ли осознаваемым хозяйкой движением прошлась по подлокотнику кресла. – Я могу впустить её в своё тело. Таким образом она сможет ощутить тепло нашего мира.
– А… – Арсений остановил взгляд на противоположной стене, – ты в это время где будешь?
– Там, где она сейчас, – ответила Исами просто. – Я стану частью обитающего тут тумана. Ненадолго, пока будет… длиться ритуал.
Арсений, плохо понимая, что делает, подтянул к себе чашу. Лучи из светлых становились красными, втекали в комнату всё ниже и вот-вот должны были исчезнуть.
– И ты на это пойдёшь? – Пальцы коснулись воды, но дна Перо не увидел.
