Ладони, разглаживая наружную косую живота, касаются рёбрами большой ягодичной. Слегка бросает в жар. Несильно. Надо помнить, что он – врач, что он делает врачебное дело.
Давай, вдох-выдох
Дыши глубже, всё пройдёт
Мысль не успевает. Руки реагируют быстрее, отзываясь на внутренний порыв, мизинцами поглаживают ягодичные.
Ожидаемо под ним – насмешливое хмыканье Арсеня.
У самого губы дрогнули в улыбке.
Дыхание чуть сбивается.
Элементарное медицинское действо
А над этой белобрысой бестией ничего не выходит без…
Ладони – на широчайшую мышцу спины, на самую середину. И – снова вниз, к ягодичным, несколько раз, сильными и плавными движениями.
Дыхание само собой глубже.
С разглаживанием покончено. Несколько мелких прядок выбились из хвоста и теперь щекочут скулы. Приходится встряхнуть головой.
Растирание дальше…
Это же у нас не только в направлении к ближайшим лимфоузлам, ещё желательно по направлению тока крови… И больше внимания позвоночнику.
Позвоночнику, а не заднице, Джим.
Кончики пальцев – на ременно-остистые, и сильными круговыми надавливаниями – вниз. Каждая рука со своей стороны позвоночника, ниже, ниже…
Трапециевидная…
Широчайшая…
Чуть прикрыв веки, Джим наклоняется к шее подпольщика. Касается кожи, пропахшей камфарой, кончиком носа. Не торопясь, с наслаждением, шумно втягивает запах. В грудной клетке острой, почти болезненной вспышкой жар – и медленно растекается, как лава, ниже; пульс учащается, в паху начинает приятно ныть.
– Не филонь, – насмешливое от подушки. – Нечего тут… пациентов развращать.
Носом уткнуться в горячую шею, чуть вдавливая кожу, скользнуть от ключицы к уху. Руки сами собой проходятся нажимом по всей спине вниз и с силой сжимают ягодицы.
– Ну, совсем… – Арсень явно пытается продемонстрировать возмущение.
Сквозь шум в опьяневше-лёгкой голове, но всё же – услышал. Приходится принять правоту Арсеня и заодно прежнее положение. Снова усесться на задницу и вернуться вернуться к массажу проблемной части.
Верх трапециевидной… поднимающая лопатку… и ременная.
Массирует тщательно. Всеми пальцами сжимает, медленно, с силой, но не до боли, чувствует упругое сопротивление тканей, каждую шершавинку кожи проглаживает подушечками, основанием, костяшками. Ощущается всё: кости, сухожилия, более мягкие, чем сухожилия, мышцы. Разум уже не контролирует руки. Взгляд скользит по телу Арсеня – спина, шея, особенно рельефные в этой позе дельтовидные, впитывает его – живого, горячего, ироничного фыркающего…
Язык проходится по пересохшим шершавым губам.
А пальцы – мнут. Сильнее…
Теперь размять
Спина уже горячая, покрасневшая. И ладони горят.
Задержать дыхание. На секунду.
Слегка закусить губу.
Как там в лекции… О-о чёрт
Разминать можно как душе угодно… Важно только… соответствие структуре… мышц…
Джим встряхивает головой, глубоко дыша, начинает мять с дельтовидных. Это, конечно, не совсем спина – но близко.
Чуть откидывает голову. Взгляд сопровождает каждое движение собственных пальцев по спине Арсеня – в сумрачной комнате с лампой перетекание серых и тёпло-медовых теней…
Сжимаются…
Медленно.
Сильно.
Скользят чуть вперёд, ведя собранную складку кожи… снова сжимаются…
В паху уже нехило напряжено, ёрзать по крепкому заду подпольщика… только не быстро, нет… Ещё раз… Снова закусить губу… голова запрокинута, нижняя губа прикушена. Каждое движение долгой тянущей истомой отдаётся во всём теле.
Это же нормальная отдача от энергичных движений руками и локтями, так?..
Врачебная… этика…
Пальцы впиваются… может, чуть сильней, чем надо, проскальзывая по горячей коже, совсем немного…
А руки спускаются с дельтовидных на малую и большую круглые, потом – на трапециевидную, на самый низ. Проминают её, скользят к широчайшей, ниже…
Арсень, хмыкнув, чуть подаётся задницей вверх, едва не вырывая быстрый, судорожный вздох.
Зубы сильней впиваются в нижнюю губу.
Сосредоточься
Ну!
Косые мышцы живота. Сбитое дыхание, уже захваты воздуха сквозь зубы, пальцы сами собой медленно проскальзывают между покрывалом и животом Арсеня, проходятся ими от пупка и ниже, ощущая под собой вмиг, сильным сокращением напрягшиеся мышцы, доходят до ремня джинсов и возвращаются на спину. Подпольщик в отместку начинает ёрзать. Несильно, вроде бы.
Но внутри что-то мучительно плавится, болезненно и сладко вздрагивая каждый раз, как Арсень, скотина, дрыгает своей задницей.
– Доктор Файрвуд, – он почти мурлычет в подушку. Немного хрипло мурлычет. – А вы уверены, что это называется массаж?
– Не… – скребущим шёпотом. Приходится прочистить горло. – Не уверен. Не похоже, правда?
– Да как бы так тебе сказать…
Арсень неловко изворачивает руки, кладёт пальцы на колени Джима. Гладит.
Взглядом зверя выслеживать как добычу, неловкие – из-за положения – движения длинных сильных пальцев, как напрягаются плечи подпольщика, спина…
Бёдра сами собой сжимают его бока.
Крем впитался
Джим, выдохнув, тянется к тумбочке. И упал бы, но руки Арсеня удерживают.
Там, у тумбочки, запах камфары почти не ощутим и воздух прохладнее…
Захватить его, как в угаре, ощутить прикосновением на взмокших волосах.
