Арсений, подойдя к полке, узрел причину возмущения подпольщика. Раньше скрытые ящиками с инструментами, там стояли две больших бутыли – пустая и наполовину полная. Во второй на дне лежали ломтики яблок – наверно, неизвестные вредители пытались сделать что-то вроде фруктовой настойки. За корзиной валялись и сами яблоки – частично обрезанные; апогеем был кусок подсохшего надкусанного хлеба с растаявшим сливочным маслом. К натюрморту прилагались так же три разномастных стакана.
– Нет, и как это называется?!
Арсений не выдержал больше с серьёзным видом наблюдать сию картину и принялся смеяться. Мрачное настроение как рукой сняло.
– Ну ты ж сказал… – выдавил сквозь смех, – что люди занимались… ликвидацией спирта… Ну так они его и ликвидировали… старались…
– Будешь ржать – шов разойдётся, – пригрозил подпольщик, принимаясь обыскивать полки рядом. – Ну всё, я кое-кому бошки поотрываю…
Пришлось ухватиться за край стеллажа. Кое-как успокоившись, Арсений оценил оставшееся количество запасов.
Вспомнил, что ещё целый вечер терпеть перешёптывания, намёки обеих фракций и приставания Кэт…
А чем не идея? Хоть повеселее будет.
– Кстати, – заметил как бы невзначай, – на моей родине принято радостные события тут же отмечать. Такая примета… Вроде хорошего начала большого совместного дела, – он наблюдал, как Джек носится по подвалу в поисках других следов «ликвидации» спирта. – Иначе удачи не будет. Так вот, спирт для такого…
Подпольщик швырнул в угол ещё одну пустую бутылку. Плюхнулся на ящик, всё ещё сердито сопя.
– Ладно, – махнул рукой, прищурившись в сторону ухмыляющегося новичка. Вытащил из кармана газетный свёрток. – Бутерброды. Стащил в обед с кухни. Между прочим, чуть не схлопотал… и забыл в кармане. Давай свою традицию, всё равно трёх бутылок как не бывало. А потом пойду на массовую казнь виновных.
Джим спал до самого вечера. Спал без снов – истосковавшийся по полноценному отдыху организм вовсю старался использовать полученные каникулы.
Отдыхать Джим не привык. Настолько не привык, что утром, как обычно, когда ещё не рассвело, вышел из комнаты на завтрак – готовился к обычному трудовому дню. Дженни подловила его на полпути, всучила поднос с завтраком и потолкала к комнате. Согласно её словам, ему следовало находиться у себя весь день, исключая походы в туалет – они за работу не считаются.
После – завтрак, чай, заботливо принесённый добросердечной Марго, и книги. Первоначальную мысль заняться записями в блокноте: просмотреть симптомы нынешних больных, проанализировать, подыскать хорошее лечение, он отбросил сразу же.
Идея Дженни устроить всеособнячный отдых ему очень импонировала. А какой отдых, если он собирается заняться чем обычно? Посему блокнот был отложен на тумбочку, а впоследствии и вовсе засунут поглубже в сумку – от греха подальше. Туда же отправился его любимый сборник лабораторных работ. В идеале следовало бы почитать что-нибудь художественное, но «Мифы Кодзики» покоились у Арсеня, а больше ничем подобным обиталище скромного врачевателя не располагало. Самым развлекательным в его комнатной библиотеке оказалось несколько трудов научно-публицистического характера, на них он и остановился.
И не понял, как заснул. Казалось, вот только штудировал данные о фуллерене, поражался замысловатым свойствам этого углеродного соединения. Более того, первые полчаса сна – Джим был почти уверен – он продолжал читать. Он слышал шуршание страниц, ощущал прохладу бумаги на пальцах, касался, перелистывая, тонких кромок листов. Когда это успело смениться мягкой и уютной темнотой сновидения? И когда сквозь это толстое покрывало тьмы начал пробиваться зовущий его голос?
– Джим! – Чья-то рука упрямо трясла его плечо, – ничего себе заснул… да Джим же, вставай!
– А? Что?
Заснул в одежде. С ним не было такого с выпускных экзаменов в университете, когда он сутками готовился к последнему тесту. Помнится, тогда его бросила с трудом завоёванная полгода назад девушка – не выдержала того, что учёбе отдаётся больше внимания, чем ей.
– Джим, уже вечер, – плечо в последний раз встряхнули, после чего Джим почувствовал, что матрас рядом слегка прогнулся под тяжестью севшего человека.
Вставать не хотелось.
– Джим! – лёгкая оплеуха вернула его из мира грёз. Он поднял голову, сонно потирая глаза. На его кровати сидела Дженни и смотрела на него крайне неодобрительно. – Я тебя кое-как добудилась.
– Прости, я… – подавить широкий зевок было выше его сил, но девушка не была против, – я… давно не спал так хорошо, Дженни. Думаю, тебя… – снова зевнул. После такого хорошего отдыха сонное зевание как бы стало логическим завершением сна, – нужно поблагодарить. Как заново родился.
– Заново родился, говоришь? – Девушка прыснула в ладошку, – ну так это же замечательно. А помнишь, что я на ужин обещала?
– Что… что-то особенное, верно?
Дженни тряхнула волосами и соскочила с его кровати. От нетерпения она даже слегка приплясывала.
– Верно, верно. И все уже собрались, тебя только не хватает.
