Он уселся на ящик, уставившись в пол. Силы ещё не восстановились, со всей беготнёй усталость навалилась как-то незаметно. Но куда больше праздничной возни утомляли постоянные ожидающие взгляды. Как Арсений понял из перешёптываний за своей спиной, большинство решило, что выбор им будет сделан, когда он передаст найденный пистолет кому-то из глав фракций. Кэт старалась изо всех сил. Весь день не отлипала от него и расписывала, как замечательно быть последователем и идти путём Кукловода.
Потом, уже ближе к вечеру, когда он по просьбе Дженни в одиночку нёс из подвала коробку посуды, его поймала за рукав Алиса и затащила в небольшую кладовку рядом с кухней. Здесь, между дверью и шкафом с пыльным барахлом, была всего пара квадратных метров пространства, вдобавок занятого ещё заваленным тряпьём стулом и высокой плетёной корзиной, забитой рваными лохмотьями и строительным мусором. Арсений опознал среди прочего хлама несколько пустых банок из-под краски, содержимое которых уже давно было на кухонных стенах. Под потолком кладовки тускло-жёлтым светила одна-единственная лампочка, камер, что примечательно, не было.
– Не буду лишний раз произносить высокие слова об избранном нами пути, – заговорила Алиса слегка отстранённо, прикрыв дверь, – просто напомню, что Джим спас тебе жизнь. Будет чёрной неблагодарностью с твоей стороны не отплатить доверием и посильной помощью фракции, которую он возглавляет.
– Я над этим подумаю, – невнятно ответил Арсений. Коробку держать было тяжело, и он поставил её на пол, у стула. Он вообще не хотел связываться с Алисой, хотя и тянуло поинтересоваться, чем верная последовательница сама отплатила доктору за срочную ночную операцию. К тому же, два дня назад двое подпольщиков рассказали, что эта дамочка ходила и активно собирала о нём информацию по особняку – кто, куда, с кем и зачем, и посоветовали быть поосторожнее – дескать, чокнутая-то она чокнутая, но ведь никогда не знаешь, что выкинет. Арсений только молча посочувствовал доктору, вынужденному делить с ней фракцию.
– Арсень!
Она схватила его за руку, не давая отстраниться. Прохладная ладонь скользнула по вороту его рубашки, обогнула пальцами пуговицы и, совсем уж неожиданно, забралась под ткань и легла на его бок. Шов неприятно заныл, потревоженный прикосновением.
– Гнев учителя, – Алиса приблизилась, не отрывая взгляда от его глаз. Голос опустился до интимного шёпота. – Ты уже его вызвал. Якшался с этой шушерой и вызвал. Дальше будет хуже, Арсень, – рука, едва ли согретая его теплом, поползла выше. – Гнев учителя страшен.
– Его гнев страшен, – тихо и насмешливо заговорил Арсений, созерцая напряжённые тонкие черты, фанатичный блеск во взгляде. Он и не подумал отстраниться или убрать её руку, хотя ощущать прикосновение прохладной ладони на своей коже было скорее странно, чем приятно. – И мне не жить? Почему же до сих пор живы Подпольщики? Никто из фракции крыс ещё не умирал.
– Можно подумать, Учителя волнуют их трепыхания. – Женщина презрительно фыркнула. – Когда он гневается – он наказывает, когда ему нет дела – он не обращает внимания. Учитель мудр. Но ты, Арсень, – под его рубашкой оказалась вторая рука. Ещё холоднее. Едва она коснулась кожи, Арсению захотелось отпрянуть, и только усилием воли он заставил себя оставаться на месте. – Ты умён. И Учитель благоволит тебе. Вряд ли ты ему будешь так же безразличен, как шавки из Подполья.
– И так же небезразличен, как тебе, а? – Арсений, усмехнувшись, перехватил её запястья, сразу оба – тонкие, они поместились в обхват пальцев, – и слегка толкнул её, прижав к стене. Алиса не сопротивлялась. Она была довольно высокой, но всё же куда ниже его метра восьмидесяти шести, и нависнуть над ней получилось довольно просто. Продолжая удерживать её запястья левой рукой, Арсений опёрся локтем правой о стену возле её головы. Алиса вскинула подбородок. По её тонким губам расползлась почти змеиная усмешка.
– Зачем я тебе сдался, ворона? – спросил Арсений негромко, вглядываясь в блестящие глаза, в глубь расширенных зрачков, заполнивших собой почти всю радужку. – Неужели только из-за фракции? Не верю. Да и потом, даже если я пойду к вам, ты уверена, что меня удержишь?
– Не стоит меня недооценивать. – Она мягко высвободила руки из его захвата и тут же обвила ими его шею.
Алиса целовалась неинтересно. В её податливости усматривалась не столько покорность, сколько безразличие к процессу, что только подчёркивалось не согревающейся холодностью кожи. Промелькнуло нечто другое, не холодное, в секунде, когда её ладони скользнули сначала по его спине, потом быстрым, почти вороватым движением огладили живот. Но после она, кажется, взяла себя в руки – не отрываясь от поцелуя, быстро и технично расстегнула его джинсы, приспустив вниз вместе с трусами.
Чёрт с тобой. Опыт для коллекции
