– Нет, – Арсений посмотрел на него с ужасом. Скрежещущий звук отлипающей от основной катушки липкой полосы заставил его передёрнуться. – Джим, ты совсем садист?! От него же всё чесаться будет!
– А кто сказал, интересно, что я буду наматывать его непосредственно на тебя? – Джим слегка приподнял брови. – Сверху на футболку. Ну, может, ещё на руки.
Позади со своей лежанки негромко фыркнул Форс. Арсений смирился с неизбежным.
– Кстати, – начал под душераздирающий скрипо-скрежет отдираемой прозрачной ленты, – а почему так же не обмотать Райана? Шесть с половиной футов, такой простор для творчества, мотай скотч во всех направлениях! А? – последнее – с надеждой.
Судя по взгляду, брошенному из-за фолианта, Райан юмора не оценил.
– Ну… – Джим коротко ткнулся носом в его скулу, – если ты его подержишь. Я скотч на бегу наматывать не умею.
– Райан, можно, я тебя подержу? – Арсений, щурясь, как довольный китаец, попытался забрать у Файрвуда ленту. – А то Джим скотч наматывать стеснятся.
– Нет, – злобное с лежанки. – Перо, это что, в копилку тупых вопросов?
– А почему это камерой хранения… – Джим перекинул катушку скотча через плечо, и Арсений на секунду заткнулся, – тьфу… для межвременных перемещений должен работать только я?!
Обвиняющий тычок пальцем в сторону растянувшегося хвостатого прошёл незамеченным.
– Я гуманитарной помощью не нанимался, – фыркнув, пошуршав, Райан поднялся со своего места. – Это тебе отказаться совесть не позволяет.
– Ну ничего… – Арсений угрожающе воззрился на него. – Я тебе ещё припомню. И это, суп там помешай. Выкипит нафиг.
Джим домотал его под уютное бульканье кастрюли. Арсений со вздохом сел на раскладушку (предварительно пощупав карманы на заднице, а то вдруг Джим и туда чего-нибудь напихал). Натолканные в одежду коробочки-баночки-свёрточки радостно захрустели на все лады.
Полвечера Перо бесил его шуршанием, щёлканьем и шелестом, издаваемым при любом его движении. Сам Арсений ржал при этом как молодая здоровая лошадь и ещё нарочно начинал шуршать сильнее.
Стихло это только ночью. Они где-то отыскали вторую раскладушку в недрах особняка, чтоб устроить на ней Файрвуда. Арсений на своей хихикал и шуршал ещё где-то с час, после чего угли в печурке погасли, и установилась благостная тишина.
В густом мраке Райан закрыл глаза и почти задремал, когда рядом раздалось душераздирающее скрежетание отдираемого скотча.
– Поймал!!! – радостно взвыл Перо под ухом. Надо отдать должное – партизанская часть операции прошла на ура, то есть, подкрался он, при всей своей шуршащей обузе, абсолютно тихо. Но факта это не отменяло. Не давая ему опомниться, Райан сел и ухватил его за шкирку – воротник куртки.
– Поднимайся. Живо.
На ноги Перо поднялся, захрустев на всю комнату упаковками, но тут же начал завывать:
– Не губи жизнь молодую, я тебя в два раза младше! Я тебя... – уже подпинываемый к выходу.
– На двадцать три года.
– Вот! Это больше, чем мне самому есть!
Райан выпихал его за дверь.
– Сходи, голову под дождик высунь. Полегчает.
Перо послушно потопал по коридору. Уже вдали послышались его новые завывания:
– Убивают!.. насилуют! Люди добрые! Скотч отобрали-и-и!..
Райан фыркнул, закрывая дверь, вернулся к кровати. Сел. Повертел в руках отобранную катушку скотча. Сон, спасибо Перу, как рукой сняло.
– Файрвуд, – обратился он к соседней раскладушке, – такое поведение для него характерно?
– Одно из двух – или он настолько рад, что вернулся, или это нервное. – Тот душевно зевнул на своей раскладушке, даже не прикрываясь рукой. – Или он и впрямь всегда такой, да я отвык…
– Вряд ли. Я скорей спишу на возрастание активности проклятия. – Форс зашуршал одеялом, укладываясь обратно. – Но если так пойдёт дальше, спать он будет на чердаке. Можешь ему это передать.
– Передам. – Спокойно, даже ласково. – Спи.
– Тоже на чердак хочешь? – рыкнул Райан. Подумал, что Перо жив по одной-единственной объективной причине – он действительно не виноват в той ерунде, которую творит. Людей при попадании в волну проклятия начинало так корёжить, что его случай – ещё цветочки.
С этой мыслью он начал засыпать, когда пронзительно заскрипела дверь, и в комнату, громко хрустя, ввалился нагулявшийся Арсений.
– Арсений, – подал голос Файрвуд, довольный и чуть ли не мурлычущий, – хочешь ночевать на чердаке?
В темноте было видно, что лежал док при этом на спине, мечтательно пялясь в потолок.
– А там будут светящиеся настенные звёздочки, какао, пижама и полтергейсты? – тут же поинтересовался тот, садясь на краешек его раскладушки. – Иначе не согласен.
– Если хочешь, можем поискать.
– Хочу! – Арсений чуть ли не подпрыгнул, по крайней мере, раскладушка под ним слегка завибрировала.
– Вот и катитесь, – злобно выдал Райан, подумав, что если эти двое примутся тут лизаться, он их точно убьёт.
Джим даже сам не понял, что его сподвигло, но точно знал – если им сейчас не трахнуться, он рехнётся. Желание накатывало изнутри, опаляло, болезненными спазмами сжимало нутро. Когда они вышли из коридора и прошли несколько шагов, он резко прижал Арсения к стене, жадно впился в губы.
