– Саймил, – Софи зашуршала его альбомом, – ты хотел показать, что я рисую, или что выхожу замуж? Столько внимания этому несчастному кольцу… – она закрыла альбом. – Ладно, не обращай внимания. У меня сегодня саркастическое настроение. Я сохраню этот рисунок.
Арсений всё ещё смотрел на рисунок, который она ему подарила.
– Это потому я упираюсь в стену? Потому что боюсь повернуться и признать себя марионеткой?
Он поднял голову.
Софи внимательно посмотрела ему в глаза.
– По словам Джона, ты мог всё. Не в том смысле, что прибить полку к стене или там починить стиральную машинку, – она презрительно фыркнула, словно чинить стиральные машинки было самым неблагородным занятием на свете. – Он сказал, ты мог возвращать надежду. Я тоже подарила тебе надежду, там, – она указала на рисунок, лежащий у него на коленях.
– Кисточки? – Арсений даже улыбнулся.
Она оставалась серьёзна. Чуть прищурилась.
– Если то, что сказал Джон, правда, то ты ими пробьёшь путь на свободу. Ты уже раз почти смог, значит, это верный путь.
– Хорошая мотивационная речь, – Арсений покивал. Софи кинулась в него жёлтым карандашом, но он успел поймать.
– Русский невоспитанный хам, – сказала, отворачиваясь.
– А ты видела много воспитанных хамов?.. А, ну да, Фолл…
Они ещё некоторое время поддевали друг друга, потом Арсений подвинулся к ней на лавочке и обнял за плечи.
– Не мёрзнешь?
– Нет. Но к вечеру похолодает… Надо возвращаться в город.
– Да, точно.
Она, впрочем, только слегка пошевелилась и устроила голову, прижав к его груди. Солнце мигнуло за крышей особняка, готовясь провалиться за стену.
С дерева спрыгнул надремавшийся Табурет. Потянулся на ходу, разминая блестящее меховое тело, и потрусил в особняк. Правда, на полпути остановился, принюхался к кусту смородины и принялся рыть под ним в песке ямку.
– А мы сидим в небе.
– Ты о чём?
– О том, что в луже небо отражается. И мы в нём, – Арсений кинул взгляд вниз, где их отражения кверху ногами падали в бесконечность бесцветного неба. По краям лужи шла миленькая окантовка из отражений чёрных веток.
Софи не ответила. Лужа была почти круглая и вместе с ними вполне могла сойти за модель вселенной. Метафорическую такую.
– Ты бы не приезжала сюда. По словам Райана, в прошлое может утянуть того, кто там ни разу не был. Я не очень хочу, чтобы ты провалилась вместе со мной и Форсом в этот мини-ад.
– Подумаешь, ад, – Софи погладила его пальцы, лежащие на её колене, у самого края клетчатой юбки. Потом нахмурилась, случайно наткнувшись взглядом на его кольцо. – Файрвуд постарался?
Арсений кивнул.
– И ты этого хочешь?
Он широко улыбнулся:
– Мы в ответе за тех, кого приручили.
– О да, только он явно не считает себя прирученным.
Софи мягко высвободилась из его объятий и поднялась.
– Мне действительно не стоит больше приезжать. Если уж ты попросил.
– Спасибо, – Арсений тоже оторвал задницу от лавочки, подал руку. Софи ухватилась за его пальцы, и выбрались из лужи они вместе. – Джим тоже больше не приедет. Теперь увидимся, когда вернусь.
Арсений проводил её до машины, закинул забираемый ей альбом на заднее сидение.
– В этом альбоме то, что просил Джон, – сказал напоследок. – Просто дай ему посмотреть. Он поймёт, какой рисунок его.
Потом вышел через тоннель ко вторым, внешним воротам. Покидать территорию особняка ему было нельзя, оставалось смотреть, как «форд» скрывается за поворотом дороги, убегающей в рощу.
– Вот и нефиг тут торчать как дорожный указатель, – сказал сам себе, возвращаясь во внутренний двор. Надо было ещё забрать новый альбом с лавочки и собрать все разложенные карандаши.
Дверь во внутренний двор была открыта – проветривание. День выдался тихий, моросил мелкий дождик. Арсений, проходя мимо с охапкой дров, услышал подъезжающую машину. Он успел отнести дрова и вернуться обратно, прихватив резиновые сапоги (Райан, с пяти утра сидящий над пайкой чего-то там, буркнул сердито, но активно возражать не стал). С крыльца ещё продемонстрировал их вылезшему из автомобиля Файрвуду.
– Там стой! – рявкнул, махая сапогами. – Я тебе докину!
Джим недоумённо нахмурился, вынул из уха наушник.
– Что, прости? – Переспросил не настолько громко, но в пределах слышимого.
– Да блин… Там стой, говорю! А то в грязи утонешь! – Арсений слегка размахнулся и закинул сапоги на бетонную дорожку. Пролетели они в аккурат рядом с Джимом. – Напяливай и давай сюда!
Джим немного потоптался, стягивая ботинки, всунул ноги в сапоги, и, удерживая свою обувь в руках, степенно почавкал по грязи к нему.
Арсений ждал на нижней ступени, вдыхая бодрый сырой воздух. Сегодня он пах по-особенному свежо.
Снег будет. Точно.
Джим дошёл до него, обтёр подошвы о железную решётку. Арсений тем временем поймал болтающийся наушник и с любопытством сунул себе в ухо.
Звучало что-то очень классикоподобное, но спутать это с тем же Моцартом, или, чем чёрт не шутит, Чайковским, было невозможно. Джим тем временем любопытно и немного насмешливо смотрел на его реакцию.*
– Нравится? – Негромко.
