В коридоре внизу орали и носились. Перо не знал, что такого гениального придумал Джим-подпольщик, но теперь надо было переживать не за неправдоподобность драки, а за её последствия.
Он вышел на середину комнаты. Собственное тело казалось лёгким и не имело больше значения; если сейчас Мэтт проткнёт его насквозь острой металлической спицей, он не почует. Он уже – туман.
– Сюда! – громко.
Туман отозвался на призыв сразу. Исами сказала – её голос доносился глухо – он созвал весь дом, и теперь призраки стекались на чердак блестящей голубоватой лентой тумана. Туман оседал на стенах, стекал медленно к его ногам, клубился под потолком, капал на пол тягучими поблёскивающими нитями.
Перо вырывал туман у красного. Красное ярилось и билось. Багровело. Вздымались разломы в полу, нагретый камень дышал и плакал.
Леонард пришёл. Растрёпанный, едва видный. Арсений выдрал его сквозь слой ада наружу.
– Что тебе, Перо? – прошелестел тихо. – Мне нет прощения.
Часы стекали с руки туманом. Он увидел, что сравнялось одиннадцать.
Исами, сделав вид, что ищет чистые тряпки, незаметно активировала глушилку сначала под дальней камерой, потом под той, что у мониторов.
– Я сниму с тебя твой гейс, – Арсений протянул ему призрачную розу. Визуализировать её не стоило особого труда. Во рту сильно пересохло, а говорил он на языке живых. Мёртвый не шёл.
Леонард тревожно замерцал.
– Бери! – приказал Перо. – Она сохранила твою клятву.
В одну минуту двенадцатого на чердак занеслись Райан и Фолл. За Фоллом тянулась алая тень, Арсений видел её отчетливо, хотя сами люди, подёрнутые туманом, вытягивались в чёрные полосы, а они, как спирали краски на воде, закручивались вовнутрь.
За хвостатым тени не было. Алое вмешивалось в туман и увязало в нём, как клубничный сироп в густых сливках.
Леонард протянул руку и взял цветок. На миг распался вместе с ним туманом, силясь уйти сквозь плахи.
– Куда пошёл! – рявкнул Перо громко, хватая и возвращая туман на место перед собой.
– Перо, какого хрена? – прошипел хвостатый.
– Работай, ты не умрёшь, – ответил Арсений. Ему было весело. Эйфория поднималась внутри и выплёскивалась через горло вверх, в голову.
– Спасибо за разрешение, – огрызнулся Форс, но больше его не трогал, занялся устройством. Быстро выпал из поля зрения Пера. Его же больше интересовал Джон и слабый красный след, который за ним тянулся.
Я не разбил зеркало? Нет
Зеркало разбить невозможно. Оно только треснуло
– Если я верну себе память и ты меня упокоишь, на смену заступит новый Старший, – стекал в уши шелест Леонарда. – У него нет договорённости с домом и…
– С Райаном Форсом. Я уже знаю, что я девятое Перо, вам скрывать нечего. Быстрей.
Арсений ощутил, что начинает вырубаться. Сознание плыло всё сильней, он силился ухватить его пальцами, но оно просыпалось, сверкая, как алмазный песок.
– Дом за тебя, Перо, – Леонард прижал к себе призрачную розу, закрывая глаза. Он рассыпался вместе со временем и пространством в блаженную пустоту, и Перо готов был упасть следом. – Проси помощи у дома, он держит проклятие. Он один держит… Отпускай.
Арсений протянул руку, как когда-то делал Друид в крипте, снимая с него лишние гейсы.
– Нет дара, не за что платить. Разрываю узы, обращая вспять сказанные слова. Никогда их не звучало пред богами. Ступай с миром, свободный.
Леонард еле заметно замерцал. Было видно, какое облегчение для него рассыпаться на мелкие клочья тумана и медленно таять. Вот его ещё видно, видно судорожно прижатую к груди розу; а через секунду всё пепел и алмазный песок – время с блестящим шорохом осыпается следом, погребая под собой никому ненужную память.
– Готово, – шипит Райан с края чердака/вечности. – Можем циклить когда понадобится.
Шуршит, шуршит осыпающееся время. Одиннадцать часов и восемь минут. Голоса снизу, из коридора, взмывают в ослепительную, зияющую белизной пустоту и падают оттуда кровавыми хлопьями. Хлопья, чавкая, пожирают живые разломы в полу.
– А что это за дым? – Джон недоумённо отмахивается, и алая тень за ним издевательски дублирует его жест.
– Это туман Сида, – слышит Арсений голос Исами. – Перо, хватит. Ты уже отпустил его, достаточно.
– Меня… – Арсений медленно оборачивается. Исами стоит позади, и половина её лица обратилась в маску. Глаза полыхают густой чернотой, белые одежды спадают на пол, подсвеченные солнцем, запутавшимся в ветвях священного дерева. А, нет, это её волосы. Они поймали солнце.
Арсений опускается на колени.
Райан проходит мимо, что-то говорит Джону. Тот кивает, и оба быстро уходят с чердака. Фолл утаскивает алый шлейф.
За ними идёт тень. Она четвёртая в процессии, и рефлекс от шлейфа бросает на неё багровые отблески. У входа останавливается, поворачивает голову.
– Отключай глушилки, – шепчет Арсений Исами, укладываясь на пол. Одиннадцать ноль девять. Щека прижимается к прохладным доскам, но поздно: его поглощает блестящий раскалённый песок.
– Ампулу аминазина, – голос доносится сквозь слой ваты.
В ответ – тихий вопрос Лайзы.
