– Тебя Джек покусал? – Джим поднял брови. – Я не хочу объяснять тебе что-то десять раз, поэтому услышь, пожалуйста, с первого. Я тебе доверяю. И требую того же. Я тебе доверяю, значит, что твоего «надо» мне достаточно, особенно, если ситуация срочная. Да, я потом буду спрашивать, чёрт возьми! Потому что мне не всё равно! Но я не стану тебя задерживать, потому что понимаю, в какой заднице мы обретаемся! А вот услышать торопливую отговорку, а потом узнать, что ты, Арсень, ТЫ меня обманул, мне, мягко говоря, неприятно. И я требую доверия. То есть, тебе нужна консультация по препаратам – ты обращаешься ко мне, а не к малолетнему наркоману. Тебе нужен препарат – ты говоришь мне об этом, а не тащишь из сумки. Что бы ни говорил Джек, я не учитель младших классов и не монах-францисканец, и уж тем более, не надо жалеть мои нервы.
Арсень выдохнул и склонился к коленям. Сложился он при этом натурально пополам и спустил руки на пол, коснувшись пальцами кафеля.
– Я не могу перестать пытаться беречь твои нервы, – пробубнил из такого положения. – Это условный рефлекс. Да и потом, если б я подошёл и сказал – извини, я тут собрался загнаться глюками, сожрав кучу таблеток и запив спиртом… не знаю. Что-то как-то у меня в голове не срастается моя откровенность и успешное течение операции.
Джим опустился рядом и тихо прошипел:
– Я помог бы рассчитать тебе дозу, и был бы наготове, когда начнётся отходняк. И вот так ты действительно сберёг бы мне кучу нервов.
– Ладно, – Арсень поднял голову от коленей. – Я этого не знал. Тебе моё «извини» куда-нибудь сдалось? Потому что я его произносить особо не хочу. Бессмысленное слово.
– Верно, не сдалось. Поэтому разумнее сказать, что ты понял, и что такого не повторится.
Джим вплёл пальцы в его волосы, впиваясь взглядом в глаза. Ярость ещё плескалась на дне сознания, но после кучи неудачных опытов подобных разговоров с Джеком, было и какое-то облегчение. Его поняли.
– Димедрола больше нет, – подытожил Арсень, шмыгнув носом. – Я выжрал последний.
– И Рою лучше не знать, что ты лишил его возможности дышать на весь период цветения.
Джим мягко прислонился лбом к его подбородку.
– Да, – Перо сделал попытку увернуться, – только я к тому, что в Сид мне всё равно надо. У тебя ещё чего-нибудь глючного в коробочке не завалялось? Потому что список составлял ты в будущем, если глючные препараты мне нужны, ты бы их притащил. Точно нету?
– У Роя остатки стандарта, который я ему ссудил, больше нет.
Ну мог же ты головой подумать
Я туда лекарства клал
Я знал, куда они пойдут
Последний раз скользнуть пальцами по его волосам. Встать. Опереться задом о тумбочку.
Арсень помедлил и тоже встал. Подошёл, уперся лбом ему в грудь. Для этого ему пришлось изрядно наклониться.
– Да-а… вот в такие моменты как-то всё сложно и хочется пойти поспать. Ну, вдруг проснёшься – а всё уже стало понятно, – забормотал в ткань рубашки.
А ещё я схожу с ума
У меня навязчивые идеи
Приступы необоснованной агрессии
Джим положил ладонь на его затылок, рассеянно погладил, раздумывая – говорить об этом или нет. Или Арсень со своей «фракцией» сейчас и без того продыху не знает.
– А ещё я видел тень, – продолжал из своего положения рассказывать Арсень, – она надо мной натурально издевается. Несёт непонятную фигню. Достаёт ещё со времени, когда я у Кукловода рисовал. Такая, знаешь, как манекен. Без лица, просто серая фигура.
Или у меня комплекс гиперответственности
– Что говорит? – поинтересоваться негромко.
– Что я должен искать остальные записи. Это с тем дневником связано, который вы с Джеком нашли. Не пойму чего ему надо. Он сказал, заставил тебя найти дневник. Теперь думаю, на что он ещё способен сподвигнуть. А то как-то страшно оставлять где попало ножи, знаешь ли.
– Значит, это она… – Джим запрокинул голову, вперивая взгляд в потолок. – И навязчивые идеи, и приступы агрессии… она и, как ты называешь, моё зеркало… я сам себя боюсь, Арсень. Я не могу себе доверять. Мне поэтому так важно доверять хотя бы тебе.
Он повозился. Пошарил в кармане. Вытащил что-то, не видно. Тихо зашипел, выпрямился. Джим увидел, как он прячет нож в карман. По большому пальцу текла кровь.
– Ну… – Перо прижал окровавленный палец к его губам. – Должны же мы попробовать на практике, – неуверенно. Выглядел он при этом как заядлый материалист, которого любимая жена притащила на собрание уфологов.
Джим, прикрыв глаза, покорно прихватил губами подушечку, почувствовал, как по языку растекается тёплая солёная жидкость. Какая разница, веришь, не веришь. В этом месте то, во что он не верил раньше, становилось реальным пугающими темпами.
Арсень не двигался. Джим ощущал на себе его взгляд.
– Кхм… странно себя ощущаю, – признался Перо хитроватым тоном и, судя по звуку, почесал голову. – Ощущение, что мы делаем что-то с рейтингом двадцать один, хотя вообще ничего не делаем. Блин… а можно языком чуть правее и как бы вбок? Клёво получается…
