– Обойдусь как-нибудь, – Мэтт внимательно её осматривает, с головы до ног, потом резко отворачивается обратно к мониторам. Не хватало ещё подумать, что Алиса на его стороне.
====== 25 – 29 мая ======
Джим сквозь сон засёк момент пробуждения Арсеня. Поднял голову, поморгал. Лучше бы, конечно, разобраться с ситуацией сейчас – но не при всех же, да ещё и спящих всех. Поэтому прошептал:
– Если сможешь снова заснуть – засни. Бутылка воды между нами.
В ответ захрипели, спустя пять секунд забулькали водой. Пил Арсень долго и жадно.
– У нас, – бутылка вернулась на место, – получилось. Мы освободили Леонарда.
– Теперь станет легче?
Джим старался сквозь темноту рассмотреть подпольщика, но скорее угадывал, чем видел, его растрёпанные пряди, контур лица и руки, белеющие на темноте толстовки. Его нужно было подстричь – во время общей стрижки док его попросту не смог найти.
– Мы каждого призрака отправляем на покой с боем, – он вздохнул. Говорил тихо, да ещё и невнятно. – Блин, во рту пересыхает как лужи в сахаре… А ещё я видел остаточное свечение зеркала у Джона. Мы все чистые, а у него багровый шлейф, как, е-моё, королевский пурпурный плащ.
– Ну, если у него самое зрелое, то это не удивительно…
Джим опустил голову на жалкое подобие подушки. Прикрыл глаза.
– После завтрака в ванной, – тихо. – Будем разговаривать.
Под сердцем свернулся скользкий, неприятный комок – остаточное от дневного бешенства. Бешенства, когда они перетащили Арсеня на диван в гостиной, а он очнулся и принялся колобродить. Орал на воздух, носился под камерами, умудрился на рояль запрыгнуть. При этом на попытки поймать не давался и вопил, чтобы какая-то там тень не требовала с него кисточки. Кое-как поймали и уложили обратно, и кто знает, сколько ещё бы Перо колобродил, если бы не аминазин. Его версия из будущего точно знала, что передавать с Арсенем. Но об этом вообще лучше не думать.
Арсень, издав странный звук – среднее между храпом и мурчанием, ткнулся носом ему в шею, повозился и замер так. Поперёк груди легла его тяжёлая рука.
Люблю же, заразу…
Из груди против воли вырвался тихий вздох.
Ну почему мне приходится это делать?
Когда Джим пришёл в ванную, ненаглядный уже плескался и фырчал в струях ледяной воды. Завидев его, неловко отмахнул рукой и сбавил напор.
Джим присел на небольшую тумбочку у двери. Арсень нужен был ему весь, со всем вниманием, которое получится достать.
– Голову я уже помыл. Готов к ментальной головомойке, – Перо вылез из ванны и принялся растираться стареньким полотенцем. Правда, без энтузиазма, что было неудивительно: делирий сошёл на нет, да ещё и купирован был вовремя, последствия на выносливом организме Арсеня практически не сказались, но слабость должна была остаться, и нехилая.
– Хорошо. – Джим провожал его движения спокойным и прохладным взглядом. – Тогда говори. Почему у тебя находится время на враньё, но не находится на слова «димедрол» и «надо»? Почему ты спрашиваешь о дозировках малолетку-наркомана, обеспечивая меня проблемами и нервотрёпкой на месяц вперёд – а раньше он, почуявший возможность достать препарат, не отцепится. Спросить меня было бы быстрее, безопаснее и доставило бы обоим нам гораздо меньше проблем. Ты понимаешь, что я почувствовал, увидев твоё состояние и не имея ни малейшего понятия, чем оно вызвано?
– Так там упаковка валялась… – не очень уверенно сказал Арсень. И принялся одеваться. Виноватости в его виде не было, но он явно ощущал себя не в своей тарелке.
– А я сначала увидел валяющегося тебя.
– Да. – Арсень оделся. Смахнул с бортика ванной капли и уместил туда свою задницу. Он явно злился. – Щас попробую объяснить. Количество выжранных мной таблеток не смертельно. Это раз. Два – скажи я тебе «надо», пришлось бы заполнить анкету на предмет моей адекватности в семьсот восемьдесят три вопроса, включая то, не воровала ли моя двоюродная прабабушка солому из вороньих гнёзд в ночь на пятницу тринадцатое, упав при этом с дерева и повредив пятый отдел седьмого сектора задней части мозга. Даже при условии, что я сказал бы тебе «срочно», я услышал бы вопросы типа «что за срочно» и «какое такое срочно требует опасного препарата», потому что ты – это ты, а ты – дотошный до чёртиков тихий псих. У меня было в запасе две грёбаных минуты, и я точно знал, что делаю. Без этих таблеток мне было не пробиться в Сид, а значит – не вызвать туман, который дал помехи на камерах и позволил подключить без проблем глушилку. Это – мои причины, и я не вижу в них ничего неадекватного. А теперь – прости, но не могу обещать, что такие спонтанные операции ни разу не повторятся.
Он скрестил на груди руки и умолк, напряжённо глядя прямо, не отводя глаз.
